Иран и Венесуэла – очень большая разница. Венесуэла обладает крупнейшими в мире запасами нефти, которые оцениваются в 303 миллиарда баррелей, это примерно 17% глобальных ресурсов. Но в стране преобладает тяжёлая, вязкая нефть, что делает её добычу дорогостоящей.
В 2007 году правительство Уго Чавеса решило провести вторую волну национализации. Единственной американской компанией, продолжившей работу в стране, стал Chevron. Помимо него, с PDVSA работали Китайская национальная нефтяная корпорация (CNPC), итальянская ENI, французская TotalEnergies, российская «Роснефть» и другие. При этом Венесуэла – очень проблемное государство. По оценкам Международного валютного фонда, к концу 2025 года инфляция в Венесуэле составит 270%, а к 2026-му – более 680%.
Господин Трамп сформулировал предельно чётко, что деньги, которые Венесуэла получает за продажу своей нефти, остаются собственностью страны, но находятся на хранении в Штатах и защищены от судебного преследования и исков. Это означает, что все деньги, которые Венесуэла получала в кредит от России и Китая, оказываются замороженными в США и возвращению не подлежат.
Таким образом, Россия может лишиться более 3 миллиардов долларов официального долга Венесуэлы. Примерно, как кредит Виктору Януковичу в 2013 году.
Даже при самом благоприятном сценарии, в 2026-м реальный прирост добычи в Венесуэле может составить лишь 100–200 тысяч баррелей в сутки, максимум 300, а это менее 0,3% мирового спроса, и не повлияет на мировые цены. Именно поэтому реакция мирового нефтяного рынка и индекса Мосбиржи на события в латиноамериканской стране оказалась столь сдержанной.
Персы – это история другая, трагичная. Иран добывает более 3 миллионов баррелей в сутки, а в октябре и ноябре 2025 года экспорт иранской нефти составлял в среднем 2 миллиона. Большая часть поставлялась в Китай. Потеря даже 500 тысяч, равных примерно 0,5% мирового предложения, может поднять мировые цены на 5-7 долларов за баррель, выпадение 1–1,5 миллиона баррелей повысит цены на 15-25 долларов, а полная остановка иранского экспорта – это уже кризисный сценарий с ценами на нефть выше 100 долларов. Заветный для России уровень почти забытого 2013-го. Во время авиаударов Израиля по иранским ядерным объектам летом прошлого года представители иранских властей угрожали перекрыть Ормузский пролив. Этого хаоса боятся в том числе арабские монархии.
Иран – важный рынок сбыта для российских товаров, через Азербайджан и Иран идёт экспорт в Индию. Тегеран поддержал Москву оружейными поставками во время СВО.
Через механизмы исламского банкинга ожидается приток персидских инвестиций в исламские регионы России. Эти темы будут обсуждаться на исламском финансовом форуме в Казане в мае текущего года. От Венесуэлы Москва получит дополнительный доход в виде замещения части венесуэльских поставок в Китай, и всё. А ситуация с Ираном – это важнейшие риски для российской экономики и фондового рынка, сопоставимые с украинскими. Для фондового рынка принципиален и характер отношений России с США. Падение Ирана будет означать серьёзный удар по престижу России, особенно в мусульманском мире. Ведь тогда получится, что Москва не смогла защитить геополитического союзника. А значит, позиции Турции и Азербайджана в регионе, а также Израиля, значительно усилятся.
Рынок растёт, прежде всего, на ожиданиях мира. Хорошо известна поговорка «покупай на ожиданиях – продавай на событии». То есть фиксироваться лучше раньше сделки. На мой взгляд это надо делать не раньше 3300 по индексу Мосбиржи, оставив информационные технологии и телекомы (POSI и RTKM), а также «Сбер». Инвесторы Дональда Трампа придут на рынок чуть позже.