Вряд ли есть сомнения, что за беспрецедентными ударами США по Ирану косвенный удар наносится и по интересам Китая, который в последние годы продвигается на Ближний и Средний Восток опережающими темпами. Причём речь идёт не только и не столько о нефти.
Само по себе то, что за последние годы китайский юань стал очень популярной формой обмена на валютных рынках Ближнего Востока, не могло не обеспокоить американский Федеральный резерв. И не только это несколько странное подобие Центрального банка.
То, что сейчас творится в Иране и в регионе в целом, не могло не зацепить и американский Госдеп, причём вне зависимости от того республиканский он или демократический. Не нарочито жёсткая в сравнении с ФРС США или ЦБ РФ, но чёткая и прозрачная денежно-кредитная политика Народного банка Китая отнюдь не ограничивается поддержанием учётных ставок и регулированием курса национальной валюты.
На сегодня она уже привела к тому, что юань превратился в надёжную валюту не только в традиционных для Поднебесной регионах влияния, но и во всем мире, в том числе на Ближнем Востоке. Глобальный экономический конкурент США - Китай придерживается иных позиций, в основе которых лежит понимание, что только такой должник, как американская ФРС, может не опасаться манипуляций со стороны кредиторов.
Доминирование же доллара в качестве международной валюты было впервые поставлено под сомнение де-факто, напомним, совсем недавно.
Мало для кого стал сюрпризом сам факт не сиюминутного, от сделки до сделки, а постоянного присутствия Китая на Ближнем Востоке. Юань ещё не стал в регионе валютой, равной или хотя бы конкурентной доллару, но это не мешает тому, чтобы он почти повсеместно рассматривался для использования в коммерческих сделках. Первый шаг интернационализации ещё недавно абсолютно «локальной» валюты был сделан Китаем почти 10 лет назад. В октябре 2016 года юань был практически освобождён Народным банком страны от любых ограничений при обращении за границами страны.
Вскоре Международный валютный фонд признал, точнее был фактически вынужден признать юань в качестве одной из основных валют, и в это время уже наблюдался существенный рост экономического сотрудничества между Китаем и Ближним Востоком. К настоящему времени юань уже превысил долю торговли, которая осуществляется в канадском долларе, австралийском долларе или швейцарском франке.
Интернационализация юаня сделала его пятой по ценности валютой в мире, что закрепило позиции китайской валюты, сделав её одной из ключевых в мире. Тем более что китайский юань ранее, с того же 2016 года, то есть со времени снятия ряда ограничений Народным банком республики, был официально включен в корзину резервных валют (СДР). Показательно, что всего за четыре года стоимость финансовых активов, номинированных в юанях, увеличилась на 8,98 трлн. За прошедшие с тех пор годы функция юаня как резервной валюты стала для него одной из основных, тем самым полностью развязав руки Народному банку КНР по части эмиссии.
Понятно, почему при этом число стран, центральные банки которых включили юань в свои резервные активы, приближается уже к 100, хотя пять лет назад их было только 70.
Окончание следует