Было это в начале 90-х годов прошлого века. Меня пригласил в свой кабинет главный редактор газеты «Известия» Игорь Голембиовский.
- Поздравляю, - сказал он. – Тобой уже в Америке интересуются.
Я тогда еще в звании полковника служил в армии, но, «по заданию партии и правительства», работал военным обозревателем газеты «Известия» и сообщение об интересе ко мне США не радовало.
- А в чём дело? – поинтересовался я.
- Тут пришло письмо из Вашингтона, - протянул мне конверт с американскими марками Игорь Несторович, - там заметили твои материалы в нашей газете по химическому разоружению и просят написать для них статью.
- Но я не знаю английского.
- Ничего страшного, - ответил Голембиовский. – Будешь писать по-русски. Они переведут. Поднимись в иностранный отдел, там тебе расскажут, что написано на этой страничке.
А в письме главного редактора какого-то американского научно-популярного журнала типа нашего «Химия и жизнь» (я, к сожалению, не помню его названия) говорилось о том, что они внимательно следят за публикациями на тему избавления планеты от химического оружия и хотели бы получить такой материал из России, которая присоединилась к Конвенции по запрещению производства, применения химического оружия и его уничтожении.
Редакцию интересует опыт нашей страны по решению этой проблемы, отношение к ней общества и всё, что с ней связано. А поскольку больше всего таких материалов в последнее время появляется в «Известиях» за подписью Виктора Литовкина, то редакция хотела бы предложить ему сотрудничество по этой теме. В письме сообщался адрес редакции, необходимые телефоны и факс. E-mail отсутствовал. Видимо, в Вашингтоне знали, что компьютеров у нас в «Известиях» ещё нет. И что такое Интернет мы пока не знали.
Я ответил американской редакции, что готов написать то, что им требуется, хотя не знаю языка и, как будет проходить наше сотрудничество, не очень себе представляю. Но всё оказалось довольно просто.
В первом же конверте, доставленном мне курьером почты DHL, лежал контракт на русском и английском языке, по которому я отдавал все права на свой материал редакции журнала «Химия и жизнь» (назовём его так). Правда, все редакционные правки было обещано со мной обязательно согласовать. А в конце предлагался гонорар за каждый печатный знак по 10 центов. Фактически каждый мой удар по клавише пишущей машинки стоил одну десятую доллара. Такого вознаграждения за свой труд я до того никогда не получал. И, конечно же, тут же подписал контракт, отправил его в Вашингтон, как и рекомендовалось, тем же DHL.
Работа наша строилась таким же образом. Я написал статью, рассказал в ней о ходе подготовки России к выполнению своих обязанностей по Конвенции о запрещении химического оружия, о дискуссии в политических, научных и общественных кругах о том, как, каким способом и где уничтожать это оружие, о подготовке законопроектов, связанных с этим процессом, о поисках средств для решения этой проблемы, о создании опытных объектов по детоксикации боевых отравляющих веществ, о своих визитах на эти объекты, о подготовке системы социальной защиты населения, проживающего в районах хранения арсеналов с ОВ…
Послал её по DHL в Штаты. Там статью переводили на английский, редактировали, переводили на русский, пересылали мне, я вносил в неё необходимые правки и опять отправлял в Вашингтон.
К американской редактуре я относился без особого пиетета. Конвенциальный комитет по ликвидации химоружия, который возглавлял тогда генерал-полковник академик РАН Анатолий Кунцевич, и руководство Войск радиационной, химической и бактериологической защиты, которыми командовал генерал-полковник Станислав Петров, часто приглашали корреспондента в свои поездки по секретным когда-то арсеналам, на конференции и заседания правительства, посвящённые решению этой проблемы.
И потому материала у меня для статьи было больше, чем достаточно. Знаний по этой проблеме – тоже. И потому какие-то нелепые замечания из Вашингтона я отметал сходу, аргументируя свою позицию мнением и цитатами известных специалистов, к которым в Вашингтоне вынуждены были прислушиваться. К тому же, к чести их «Химии и жизни», к авторским замечаниям они относились очень бережно.
Не прошло и полутора месяцев, как я получил из Штатов толстый конверт, где лежали несколько журналов с моей статьей и… банковский чек на 1150 долларов. В конверте был еще один чек на 150 долларов нашему фотокорреспонденту Володе Машатину, чьи фотографии вместе со своей статьёй я посылал в Вашингтон. Как пояснили в сопроводительном письме американцы, гонорар они выплачивают только чеком. Что с ним делать в постсоветской России, я не представлял.
Окончание следует