По итогам второй операции США и Израиля против Ирана в полной мере проявился ещё один момент, который обычно не обсуждается публично, — это то, насколько Иран изменил само понятие поля боя.
Оказывая поддержку «Хезболле», Иракскому сопротивлению, «Ансарулле» и палестинским освободительным движениям ХАМАС и «Исламский джихад», Иран сформировал то, что он называет «Осью сопротивления». Западные правительства описывают эти отношения исключительно в терминах опосредованной войны. Однако с точки зрения Тегерана, они представляют собой стратегический ресурс.
Таким образом, война против Исламской Республики Иран больше не может вестись на одном поле боя. Она сразу же и автоматически становится региональной.
Бенефициары нарративов, сводящих эту динамику к простым «террористическим схемам», очевидны. Такой подход исключает исторический контекст и обсуждение более широких вопросов региональной безопасности. Он превращает сложную систему сдерживания в морализаторскую игру, которую проще продать внутренней аудитории.
Пожалуй, самый важный и наименее изученный компонент иранской доктрины — это децентрализованная структура командования.
На протяжении десятилетий военное планирование на Западе и в Израиле в значительной степени опиралось на стратегию «обезглавливания» руководства. Идея проста. Устранение ключевых командиров и военных организаций делает их неэффективными. Иран в течение многих лет изучал ошибки иракской армии при Саддаме Хусейне во время вторжения США в Ирак в 2003 году и пришел к выводу, что централизованные командные структуры являются фатальной уязвимостью.
В результате была разработана доктрина мозаичной обороны.
Согласно этой модели, Иран разделен на несколько полуавтономных региональных командований, способных функционировать независимо в случае ослабления центрального руководства. Каждое командование располагает местными разведывательными ресурсами, логистической инфраструктурой и оперативными полномочиями.
В случае нарушения связи или гибели высшего руководства региональные командиры продолжат вести боевые действия в соответствии с заранее разработанными директивами. Если один командир погибает, ответственность тут же берет на себя другой. Цель проста: сделать так, чтобы вооруженные силы никогда не прекращали функционировать.
В военной доктрине Ирана география также рассматривается как активный компонент ведения боевых действий.
Гористая местность создает естественные защитные барьеры. Огромные расстояния затрудняют любое наземное вторжение. Подземные ракетные комплексы, расположенные глубоко в горах, защищают критически важные объекты от воздушных бомбардировок.
Самое главное, что Ормузский пролив даёт ей контроль над одним из важнейших энергетических узлов в мире.
Западные СМИ часто пишут о ракетных арсеналах и военной технике, уделяя гораздо меньше внимания стратегическому фактору, который заключается в том, что сама география остается одним из самых мощных сдерживающих факторов для Ирана. Возможность влиять на мировые энергетические рынки превращает локальную войну в международный экономический кризис. Это увеличивает политические издержки войны для всех, а не только непосредственных участников.
Далее следует элемент распространения информации. Иран понимает важность правильного информирования. США, члены НАТО, Израиль, Россия и Китай проводят аналогичные информационные операции. Однако в мейнстримных дискуссиях стратегическая коммуникация Запада часто преподносится как публичная дипломатия, а иранская коммуникация — как пропаганда.
Самый важный урок, который можно извлечь из военной доктрины Ирана, заключается в том, что она никогда не была направлена на достижение традиционной военной победы.
Ее цель — сдерживание, и она, очевидно, доказала свою эффективность, о чем свидетельствует тот факт, что и США, и Израиль оказались загнанными в угол. Военные стратеги Ирана создали систему, призванную выдерживать бомбардировки, компенсировать потери в руководстве, затягивать войны и налагать на агрессоров все более серьезные экономические и политические издержки.
Эта реальность часто остается за рамками общественных дискуссий, поскольку она усложняет сложившиеся представления о «необоснованности и агрессивности». Она показывает, что военная доктрина формируется не столько из стремления к завоеваниям, сколько из соображений выживания.
Факты свидетельствуют о том, что стратегическая цель Ирана — не доминирование на поле боя, а выживание.
Икбал Джассат — исполнительный директор Media Review Network, Йоханнесбург, ЮАР.