В противостоянии с США – государством, которое по примеру царской России, которую когда-то назвали жандармом Европы, претендует на гегемонию уже по всему миру, Иран показал поистине удивительную, абсолютно неожиданную для многих стойкость. И дело, как выясняется, вовсе не в пресловутой исламской диктатуре и даже не в том, что помогла пропаганда и промывание мозгов.
Оставим в стороне такое оскорбление в адрес народа с историей в тысячи лет и опытом прежде всего внутренней независимости при любом режиме власти. Будем говорить о том, почему так стоек не сам по себе нынешний режим, как бы к нему не относиться, а почему так стоек оказался Иран в целом. Очень сильные перемены во власти, вызванные трагической гибелью целого ряда не только политиков, религиозных и военных руководителей, но и людей иных профессий, обладавших немалым влиянием на общественное мнение, как и собственно на иранский народ, лишь ещё больше сплотил это народ.
Сплотили, по всем признакам так, как никогда даже не снилось ни одной западной демократии. К примеру, недавнее назначение генерал-майора Мохсена Резаи, когда-то возглавлявшего КСИР, секретарем Высшего совета национальной безопасности проамериканские СМИ тут же обозначили как свидетельство разрыва между политическим и военным истеблишментом Ирана. Что ж, противоречия там, разумеется есть, но теперь речь идёт именно о более тесной институциональной координации. О необходимости сочетать жёсткие военные ответы с гибкостью в непростых переговорах о будущем региона.
В Тегеране отмечают, что Резаи принял новую должность, когда Иран пошёл на переговоры по режиму Ормузского пролива с Оманом.
И это при том, что Иран сохраняет суверенитет над проливом с начала совместной американо-израильской агрессии 28 февраля. Но бесконечным противостояние, по крайней мере, в острой форме, между Тегераном и Вашингтоном быть не может. Но если для Ирана статус Ормуза — это вопрос национального суверенитета и стратегической безопасности, то для США, прежде всего – проблема нефтяных цен. И пока в Вашингтоне не разберутся, какие цены – низкие или предельно высокие, без которых разработка сланцевых месторождений теряет смысл, однозначного решения ждать не приходится. Контроль над Ормузским проливом стоит больше, чем «десятки атомных бомб» - не случайно это прозвучало от имени Резаи.
Для Ирана выступать против дипломатии с Вашингтоном не имеет смысла, хотя шансов выдержать бесконечную войну у него ничуть не меньше, чем у США. Сторонники «жёсткой линии» и умеренные спорят между собой в любой стране, но не любой страной благодаря этому получается манипулировать. В Иране не раз отвергали такой подход, так как в этой стране основные институты держат стратегическую позицию, несмотря на все различия в политическом стиле.
А превратить военные достижения Ирана в недавнем противостоянии в долгосрочные политические и юридические преимущества хотят и умеренные и политические ортодоксы. И прилагают для этого все силы. И те, и другие помнят, что эффективная дипломатия – это не проявление слабости. В Тегеране уже преобладает позиция, согласно которой дипломатия и сдерживание являются взаимодополняющими инструментами национальной мощи.