Новость

Дефицит техногенных воздействий на воды и земли - главная причина вредных экологических процессов

При нынешней пропаганде невмешательства в природные процессы под «антропогенным прессингом» понимаются и загрязнения вод, и неграмотно внедренные в речные русла опоры мостов, причалы, переходы трубопроводов, и вместе с ними — позволяющие решать различные водные проблемы подпорные гидроузлы. (При том, что все существующие водные проблемы решаются посредством подпора вод плотинами, и нет таких водных проблем, которые могли бы быть эффективно и надолго решены иначе).

Выступление Н.С. Хрущева на открытии Куйбышевской ГЭС 10 августа 1958 г. ознаменовало внезапный переворот (буквально с ног на голову) всей социально-экономической деятельности государства. Под видом переориентации электроэнергетики на будто бы «более дешевые», чем ГЭС, тепловые электростанции на угле, оно фактически замкнуло транспортно-энергетический комплекс на самообслуживание, а население — на обслуживание транспортно-энергетичес­ко­го комплекса. Добывать, перевозить и сжигать топливо для того, чтобы добывать, перевозить и сжигать топливо [Беляков, 2016].

Вместе с тем в стране была остановлена комплексная реконструкция рек (все построенное позднее — построено по инерции и с утратой комплексности) и введено табу на постройку плотин и водохранилищ.

Это табу внедрилось в сознание людей, порождая извращенные пред­ставления о реальности: и в наводнениях, и в маловодьях обвиняют плотины, тогда как истинная причина — не плотины, а их дефицит (табл. 1).

Таблица 1

Количество больших плотин^* в разных странах (2020 г.)

^*Большими обычно считают плотины высотой более 15 м. Их регистрирует Международная комиссия по большим плотинам (ICOLD–CIGB).

За 2 десятилетия XXI века в мире построены многие тысячи новых больших плотин: в США — около 3 тыс., в Индии — 2,5 тыс., в Японии — около 7 сотен, и т.д. Некоторое уменьшение числа больших плотин в КНР объясняется оптимизацией каскадов водохранилищ на реках: некоторые ступени каскада упраздняют с соответствующим увеличением подпора на расположенной ниже ступени. Подобное могло бы быть и в России: согласно утвержденному в установленном порядке в 1970-х гг. проекту шлюзования нижнего Дона, ниже устья Северского Донца предполагалась постройка Багаевского и Аксайского гидроузлов, причем Кочетовский гидроузел должен был быть упразднен. Но поскольку коррупционно построенный в 2007 г. новый Кочетовский шлюз торжественно открывало важное государственное лицо, упразднить и затопить этот шедевр стало невозможно, створ Багаевского гидроузла перенесли значительно ниже, а Аксайский директивно предали забвению.

Массовое строительство плотин в мире будет продолжаться до тех пор, пока водохранилища не будут устроены всюду, где это возможно, и сток рек не будет ими предельно зарегулирован.

Россия не участвует в этом процессе. Больших плотин в России столько же, сколько в Польше, и даже на несколько штук больше, чем в Перу или Колумбии. А за 2 десятилетия XXI века здесь лишь достроили несколько больших плотин из позднесоветского долгостроя (Богучанскую на р. Ангаре, Бурейскую и Нижне-Бурейскую, Курейскую, Светлинскую на р. Вилюе, Ирганайскую на р. Сулак).

Табу на плотины и водохранилища проявляется и в российской научно-технической печати. Факт разборки где-то в Америке какой-то старой и давно неработоспособной плотинки отражен едва ли не в десятке публикаций, а активное строительство тысяч больших водохранилищных плотин в КНР, США и других странах мира освещения не находит. И в учено-гидро­логическом сообществе бытует извращенное мнение, что будто бы в мире (как и в России) новых плотин не строят, а старые ликвидируют для «восстановления рек».

Непрерывность каскада (нижние бьефы гидроузлов должны быть подперты нижележащими ступенями) — одно из важнейших требований при комплексной реконструкции рек, оно обеспечивает двойное регулирование расходно-уровенного режима (попуском верхнего гидроузла и подпорной отметкой нижнего) [Речная доктрина, 2015]. Непрерывность каскада соответствует самой природе реки: в 1880-х гг. начальник Волжской описной партии профессор Богуславский сравнивал Волгу с цепочкой глубоководных озер (плёсов), соединенных между собой мелководными протоками (перекатами) [Богуславский, 1887]. Невыполнение требования непрерывности каскада неизбежно ведет к развитию вредных русловых процессов.

Но укоренившееся в стране табу на постройку плотин и водохранилищ породило и критику «принципа непрерывных каскадов», и «обоснование» отказа от него [Авакян, Шарапов, 1977]. Не рассматривая ряд явно спорных тезисов социального и экологического характера, необходимо обратить внимание на следующее. Утверждение, что «этот принцип, выдвинутый еще в начале 20-х годов… дает возможность полностью использовать гидроэнергетический потенциал водотока и создает наилучшие условия для эксплуатации водного транспорта, которому обеспечиваются… единообразные условия плавания на всем водотоке» верно. Однако далее утверждается, что

«прогресс в области строительства тепловых и атомных станций и линий электропередачи, а также быстрое развитие всех видов транспорта, в особенности трубопроводного, автомобильного и авиационного, ослабляют требования к полному использованию гидроэнергетического потенциала и создания любой ценой водных путей» и рекомендуется «не предусматривать создания заведомо неэффективных объектов, нередко намечаемых в схемах лишь для соблюдения принципа создания непрерывных каскадов» [Авакян, Шарапов, 1977].

Но от развития авиационного или трубопроводного транспорта физические законы действовать не перестали, и вредные русловые процессы в неподпёртых нижних бьефах гидроузлов и в хвостах водохранилищ атомная энергетика не остановила. И именно преимущественное развитие теплоэнергетики и наиболее энергоемких видов транспорта в СССР–РФ с начала 1960-х гг. привело к замыканию транспортно-энергетического комплекса на самообслуживании и росту непроизводительных народнохозяйственных за­трат. А это может быть преодолено только лишь совместным развитием системы глубоководных путей и гидроэнергетики [Беляков, 2016].

А «заведомая неэффективность объектов» определялась сопоставлением комплексных водохранилищных гидроузлов с тепловыми электростанциями без учета топливно-транспортной базы последних. И, на­пример, после отказа от «заведомо неэффективных» Калининской и Старицкой ступеней Верхневолжского каскада, осталась одна Ржевская ступень, целесообразность ее сооружения доказана не была, а в результате все проблемы, которые должны были быть решены Верхневолжским каскадом (в том числе и улучшение водоснабжения Москвы), остались нерешенными.

Вместе с тем, до установления табу на постройку плотин, как «посадки уровней» в неподпёртых нижних бьефах водохранилищных гидроузлов, так и аккумуляция наносов в зонах выклинивания подпора были хорошо известны [Проектирование, 1967], и размещение подпорных гидроузлов на реках проектировалось с соблюдением непрерывности каскада. Но вследствие табу построенные гидроузлы, первоначально проектировавшиеся как ступени каскадов, работают изолированно, что и ведет к вредным русловым деформациям в их неподпёртых нижних бьефах и в зонах переменного подпора водохранилищ [Беркович, 2001].

Нижний бьеф Новосибирского гидроузла на р. Оби должен был быть подперт Батуринским гидроузлом, а в зоне выклинивания подпора Новосибирского водохранилища должен был быть расположен Каменский гидроузел с водохранилищем многолетнего регулирования (по проектным данным середины 1950-х гг.).

Из-за отсутствия Батуринского гидроузла и подпора от него в нижнем бьефе Новосибирского гидроузла идет донная эрозия с нарастающими «посадками уровней». Процесс активно исследуется с 1980-х гг., но ни в одной из множества научных публикаций нет простого и очевидного вывода, что нижний бьеф Новосибирского гидроузла должен быть подперт.

Между тем, после пуска первого гидроагрегата в 1957 г., Новосибирская ГЭС еще до начала 1961 г. полностью окупила и себя, и водохранилище. За следующие 2,5 года она дала средства, достаточные для постройки Батуринского гидроузла, еще за 3,1 года — для постройки Каменского гидроузла. А будучи построены, они бы вместе вырабатывали все больше и больше киловаттчасов, конвертируемых в поступающие владельцу ГЭС (государству) денежные доходы.

И что же, у государства нет денег на водные проекты? Нет, действует табу на плотины и водохранилища (смотрите табл. 1).

Продолжение следует