Не сегодня, а только 17 марта минует ровно 100 лет со дня кончины Алексея Алексеевича Брусилова, лучшего полководца Первой мировой войны. Названный его именем Брусиловский прорыв считается классической операцией по прорыву эшелонированной обороны противника, он едва не привёл к краху Австро-Венгерскую империю, после чего поражение Германии стало бы неизбежным.
Но повод
к публикации очерка о генерале Брусилове выбран всё же позитивный – на своё законное место вернулся бюст
полководца, работы известного московского скульптора Дениса Петрова. Портрет «красного
генерала» в камне снова украшает стены дома Лоськова в Мансуровском переулке, это был последний адрес Брусилова, где сегодня разместилось Сирийское посольство.
***
«На посту главнокомандующего себя не проявил»
Столь жёсткую оценку деятельности генерала А.А. Брусилова на высшем посту в русской армии дала небезызвестная чрезвычайная следственная комиссия Временного правительства. Безжалостной характеристикой так и не установленными авторами было подкреплено решение об отставке прославленного генерала – верховного главнокомандующего уже не императорской Русской армии.
Генерала Брусилова по обе стороны фронта признали лучшим полководцем Первой мировой войны ещё до её окончания, однако тому короткому периоду, когда он был на вершине военной карьеры, до сих пор не посвящено ни одного сколько-нибудь серьёзного исследования.
Понятно, что в случае с последней отставкой дело было вовсе не в качествах Алексея Алексеевича как военачальника, а в том, что он возглавил русскую армию слишком поздно. Персональное авторство приведённой характеристики историками, повторю, так и не установлено, а к теме работы экспертов-следователей – «преступлениям царского режима», эти слова и вовсе можно отнести только с большой натяжкой.
Последний прорыв
Но главное, что в них, увы, есть очень значительная доля правды. Назначение на самый высокий пост в армии, который за три месяца до того занимал сам император, генерала от кавалерии, ещё недавно – генерал-адъютанта Алексея Алексеевича Брусилова состоялось в определённом смысле случайно. Его предшественник – генерал М.В. Алексеев, который был начальником штаба у Николая II, так и не сработался с новой временной властью.
Алексеев, ещё до того, как сменил Николая II, перенёс на рубеже 1916 и 1917 годов длительную болезнь, а после этого..., имея в руках все нити управления, сделал всё, чтобы командующие фронтами и флотами подтолкнули последнего самодержца к отречению. Не без оснований считается, по свидетельству многих современников, что впоследствии он не мог себе этого простить, но он же – генерал Алексеев, по сути, бездействовал и в роли Верховного. Ставка при нём функционировала сама по себе, хотя сразу после падения монархии именно начальник штаба верховного фактически стоял во главе армии.
Официальное назначение от Временного правительства М.В. Алексеев получил только 2 апреля, а всего через полтора месяца покинул свой пост.
Генерал признавал, что сделал это без сожалений, не желая оставаться в подчинении нового военного министра Керенского, говорливого и амбициозного претендента в диктаторы. Временное правительство решило назначить главнокомандующим вместо упёртого Алексеева относительно «управляемого», но всё ещё популярного генерала Брусилова.
К тому времени на его счету был не только легендарный прорыв Юго-Западного фронта, по праву названный его именем – Брусиловским. Ещё в первой компании войны – осенью 1914 года именно 8-я армия под командованием генерала Брусилова прорвалась в те края, где войти в состав Российской империи было многовековой мечтой.
Освобождённые территории Закарпатской Руси и Галиции даже посетил император Николай II, что вызвало патриотический угар в российской прессе и отчётливое недовольство союзников. Генерал Брусилов был одним из немногих, кто настаивал на необходимости не тянуть с переходом через Карпаты и вторжением на Венгерскую долину.
Там, за Карпатами
Стратегическую правоту Командарма-8 и затем КомандЮЗа подтвердило уже завершение Первой мировой войны, когда прорыв сербских полков с Салоникского фронта к окрестностям Будапешта привёл к быстрой капитуляции Австро-Венгрии. Без поддержки главного союзника вскоре капитулировала и Германия. Своё знаменитое наступление летом 1916 года генерал Брусилов – на тот момент командующий Юго-Западного фронта строил также в расчёте не только на взятие Ковеля, узлового пункта австро-германской обороны, но и на последующее вторжение в Венгрию, переходя Карпаты.
Эти горы не давали покоя генералу и в 1917 году, но для того, чтобы приступить к переходу через Карпатские хребты, надо было сначала серьёзно отодвинуть к западу едва ли не всю линию фронта. Однако к лету 1917 года, когда Брусилов стал главнокомандующим русской армией – революционной, заметьте, его слава уже несколько поблекла.
Брусиловский прорыв, который едва не привёл к крушению Австро-Венгрии, спас Италию от разгрома и вынудил немцев прекратить Верденскую мясорубку, вспоминали всё реже. Многим тогда ещё казалось, что победа России совсем близко, стоит только вернуть армию в боеспособное состояние. При этом приходилось считаться и с отсутствием реального результата сокрушительного наступления Юго-Западного фронта летом 1916 года, и с колоссальными потерями в ходе него, которые были немногим меньше, чем у противника. Не считая, конечно, сотен тысяч австрийских, венгерских, и не только, пленных.
Несостоявшийся триумф
Да, предыдущая компания оказалась вполне успешной, но к лету 1917 года в распоряжении главковерха Брусилова не было армии 1916-го, и уж тем более – 1914 года. Из тех, кто сражался первой военной осенью в Галиции и Восточной Пруссии, слишком многих унесло Великое отступление 1915 года, а затем в Брусиловском прорыве была потеряна едва ли не половина цвета императорской армии, в том числе в рядах лейб-гвардии.
Поэтому многочисленные пополнения, улучшение боевого снабжения, ликвидация снарядного голода подняли боевой дух войск лишь на время. Моральный запас прочности истощался и в силу разнузданной революционной пропаганды, и потому, что не было уже веры в эффективное стратегическое и оперативное руководство.
Царя Николая II не просто так считали неудачником, в том числе и в роли главнокомандующего.
Генерал Брусилов, пусть и много позже, резко критически относился к тому, что император взял на себя Верховное Главнокомандование. В воспоминаниях генерала нет прямых обвинений в адрес царя и его Ставки, но легко прочитывается глубокое разочарование в том, что наступление его Юго-Западного фронта летом 1916 года так и не было поддержано Северным и Западным фронтами. Командующие этими фронтами генералы А.Н. Куропаткин и особенно А.Е. Эверт нашли способы уклониться от активных действий, хотя сегодня ряд исследователей считают, что тем самым они берегли силы для будущего наступления. Уже совместного с союзниками – в 1917 году.
Отметим, в связи с этим, что, если бы состоялись хотя бы отвлекающие удары на других фронтах, компания 1916 года могла завершиться совсем иначе – полным триумфом русских. Прежде всего, помощь Куропаткина и Эверта, хотя бы одного из их фронтов, облегчила бы Брусилову задачу взятия Ковеля – важнейшего транспортного узла в тылу австро-венгерских войск.
В результате почти неизбежным становился ещё один откат неприятеля, австрийский фронт мог просто обрушиться, с переходом русских через Карпаты и вторжением в Венгерскую долину.
Окончание следует