Позвонил журналист из одной популярной московской газеты.
- Виктор Николаевич, американский экспертный портал Defense One опубликовал материал аналитика Центра военной и политической власти при Фонде защиты демократий майора Шейна Прейзуотера, в котором тот рассуждает о сценариях войны с Россией и конкретно – об операции прорыва систем ПВО Калининграда.
По его мнению, о котором сообщают информационные агентства, чтобы совершить успешный прорыв систем противовоздушной обороны области в случае войны с Россией США необходимо больше стратегических бомбардировщиков, чем сейчас. У них есть 140 таких самолетов, а нужно, как минимум, 225. Что вы думаете по поводу этой публикации?
То, что я ответил коллеге, расскажу чуть позже. А сейчас один случай из жизни, который поможет объяснить мои слова.
Случилось это в далёком 1979 году. Мы, группа выпускников редакторского отделения педагогического факультета Военно-политической академии имени Ленина, готовились к государственному экзамену по тактике. Находились в подмосковной Кубинке, в учебном центре ВПА, в отдельном домике, отведённом нам на послеобеденное время для самоподготовки.
Что делают обычные студенты, когда их оставляют преподаватели в аудитории для самостоятельной работы? Правильно, кто что хочет. Офицеры тут не исключение. На большом столе была развернута топографическая карта, на которой наш факультетский художник старший лейтенант Толя Сидорук разрисовал красными и синими фломастерами оборону усиленной тяжёлой артиллерией РВК и ещё одним приданным танковым полком собственной мотострелковой дивизии, защищающейся от наступления армейского корпуса вероятного противника.
Им в то время считались, естественно, войска США и ФРГ (про объединённые силы НАТО тогда не шибко вспоминали), а также многомиллионная армия восточного соседа, с которым ранее дружественные и даже братские отношения после событий на Даманском никак не налаживались.
На карту, где на самых уязвимых местах нашей обороны угрожающе сходились синие стрелы вражеской армии, никто внимания практически не обращал. Кто-то из офицеров сражался в шахматы. Кто-то читал модный роман, а вовсе не боевой устав пехоты. Кто-то строчил в газету обещанную заметку (гонорар слушателю академии никогда лишним не был). Кто-то разгадывал кроссворд в «Московской правде» (его публиковали там по средам и субботам, и некоторые из нас устраивали в группе соревнование, кто быстрее его отгадает). А кто-то просто дремал, улёгшись на раскиданные по столу уставы и наставления (смартфонов и ноутбуков тогда не существовало, так что выбор занятий и безделья был не велик).
Вдруг открылась дверь, и в комнату вошёл, протискиваясь в неё боком из-за большого живота, начальник академии генерал армии Е.Е. Мальцев.
Если бы раздался гром и за окнами начался ураган, думаю, никто бы и ухом не повёл. А тут – начальник ВПА собственной персоной, которого мы раньше и видели-то только на расстоянии. На построении слушателей академии во время подготовки к параду на Красной площади. И без какого-либо сопровождения. Фактически, без никого, даже без нашего командира курса полковника Анатолия Утыльева. С чего бы вдруг?!
Искать ответ на этот вопрос было некогда. Все, конечно, тут же вскочили со своих мест, судорожно пряча под стол кто шахматы, кто книжки, не относящиеся к общевойсковой тактике. Командир группы майор Коля Горячев, одернув китель, шагнул навстречу начальнику академии и, как положено, прижав руки к штанам (фуражку найти не успел), доложил:
- Товарищ генерал армии! Третий курс редакторского отделения педфака занимается самоподготовкой к госэкзамену по общевойсковой тактике. В группе тридцать офицеров. Все – на месте…
Мальцев махнул рукой у козырька и поздоровался с нами.
- Здравствуйте, товарищи офицеры.
- Здравжелаем, товарищгенармии!
Прокричали мы нестройными голосами скороговоркой. Но генерал не обратил внимания на наше громогласное блеяние. Подошел к столу с картой.
- Что это у вас здесь изображено?
Вперёд шагнул после пинка в бок от Горячева наш «лучший тактик» капитан Шура Якубовский.
Впрочем, перед тем, как изложить его доклад, надо сказать несколько слов о генерале Мальцеве и о капитане Якубовском.
Генералу армии Евдокиму Егоровичу Мальцеву было в ту пору, по нашему тогдашнему пониманию, очень много лет – 69! Если учесть, что майору Горячеву - самому старшему на курсе было 35, а мне и большинству из нас – тридцать четыре, тридцать три или на год меньше, то он казался нам древним стариком. Сейчас, когда мне исполнилось 80 с хвостиком, а остальным однокурсникам, кто ещё жив, столько же или чуть меньше, тот его возраст представляется совсем-совсем не старым. Правда, мы тогда удивлялись, почему человек в таких годах все ещё служит в армии. Ведь по закону, генералы должны уходить в отставку в 60 лет. В крайнем случае, в 65.
Но всё дело оказывалось в том, что наш начальник академии в годы Великой Отечественной войны был членом Военного совета 56-й армии Северо-Кавказского фронта, участвовал в Новороссийско-Таманской операции (см. на карте), которая с таким блеском была описана в брошюре Леонида Ильича Брежнева «Малая земля».
И, естественно, в то время начальником самого нынешнего Генерального секретаря ЦК КПСС, который в сорок третьем годы прошлого века руководил политотделом входившей в состав 56-й армии дивизии.
Кто мог в руководстве вооруженных сил, а тем более в Главном политическом управлении СА и ВМФ, на которые замыкалась ВПА, тронуть такого заслуженного человека и генерала?! И мы его тоже, как вы понимаете, если не боялись, то побаивались. Ровно так, как обычно робеют младшие офицеры перед генералом. Тем более генералом армии.
А капитан Шура Якубовский, которому предстояло защищать перед начальством честь группы, тоже был у нас очень не простым человеком. Выпускник исторического факультета Минского университета, он остался в армии после двух лет офицерской службы. Тем более, что проходила она в Группе советских войск в Германии, на радиостанции «Волга». А туда простому офицеру попасть было совсем не просто.
Окончание следует