Правда, похоже, что отдельные владельцы НПЗ после террористических атак специально затягивают восстановительные работы – мол, «потом все равно снова прилетит». Это объяснимо убыточностью нефтепереработки после пресловутого «нефтяного маневра» (ради закрепления России в положении экономической колонии, перенесшей бюджетную нагрузку с экспорта сырой нефти на НПЗ), но лишает рынок необходимого в критический момент топлива и не имеет оправдания. Поэтому необходим строжайший контроль государства за сроками ремонтов на НПЗ.
Стратегическая причина дефицита нефтепродуктов – блокирование развития переработки не только Минфином («нефтяным маневром» и отказом от поддержки новых проектов налоговыми льготами, а по сути, инвестициями), но и сверхжесткой кредитной политикой Банка России. Сознательное уничтожение доступного кредитования не позволило крупным компаниям реализовать уже подготовленные проекты создания новых перерабатывающих мощностей, в первую очередь в Сибири и на Дальнем Востоке, которые сейчас были бы очень кстати.
Вот лишь один из примеров: еще в 2009 г. было анонсировано строительство Восточной нефтехимической компании на Дальнем Востоке, т. е. в регионе, исторически испытывающем дефицит топлива и имеющем низкие риски террористических атак на НПЗ в текущих условиях. Планировалось построить две очереди: по нефтепереработке (на 12 млн т в год) и нефтехимии (на 3,5 млн т). «Роснефть» на протяжении многих лет пыталась договориться с Минфином о налоговых стимулах и с «Газпромом» – о доступе к инфраструктуре монополии, необходимой для проекта, что позволило бы привлечь и иностранных партнеров. В итоге попытки оказались безуспешными – и в 2019 г. компания остановила проект.
Важная причина дефицита нефтепродуктов – стремление к экспорту сырой нефти, обусловленное освобождением его от таможенных платежей в рамках «налогового маневра» Минфина.
Поэтому логично и своевременно предложение главы «Роснефти» Игоря Сечина (описанное СМИ еще в июне) обязать все добывающие компании (в том числе не имеющие своих НПЗ) направлять на переработку не менее 30% добычи с реализацией нефтепродуктов на внутреннем рынке. Это существенно снизило бы себестоимость топлива, насытило бы рынок и сбило бы как оптовые, так и розничные цены.
Лоббисты перепродавцов тщательно игнорируют тот факт, что в условиях дефицита нефтепродуктов направление последних на их АЗС в прежних объемах увеличило бы не их общее предложение на рынке, а лишь цены – так как у перепродавцов они намного выше, чем у производителей. Таким образом, переработчики в текущей ситуации вносят значимый вклад в сдерживание инфляции в стране, отпуская топливо на своих АЗС по относительно низким ценам.
Особенно ярко это видно на примере аграрного сектора. Ранее сельхозпроизводители покупали около 70% топлива у независимых трейдеров и мелкооптовых нефтебаз. С началом кризиса эти перекупщики взвинтили цены для аграриев вдвое (а порой и выше), что создало угрозу срыва посевной кампании и сбора урожая, а в перспективе – скачка цен на продовольствие (чего и хотели бандеровские террористы). Благодаря оперативной реакции правительства Михаила Мишустина сельхозпроизводители стали получать топливо напрямую от НПЗ – и физического дефицита для АПК нет. Этот пример показывает: прямые контракты не ограничивают предложение, а спасают потребителя от спекулятивного взлета цен.
Глубокое различие между производителями нефтепродуктов и их «независимыми» перепродавцами определяется фундаментальной противоположностью их бизнес-моделей. Из-за концентрации фискальной нагрузки на НПЗ продажа топлива на АЗС не приносит его производителям почти никакого дохода – по факту это социальная нагрузка бизнеса (что характерно и для мирового рынка). Поэтому крупные сети активно развивают на своих АЗС сервис и продают сопутствующие товары.
При этом «независимые» АЗС не платят большинство налогов нефтяной отрасли и, соответственно, их вклад в наполнение бюджетов минимален. Зарабатывая громадную маржу, они почти не развивают сервис и сфокусированы на максимизации прибыли.
Разница в ценах между сетями производителей топлива и АЗС перекупщиков достигает абсурдных значений и носит ярко выраженный спекулятивный характер. В условиях дефицита средние цены по стране на «независимых» АЗС превышают цены крупных сетей на 15 руб./л по бензину и на 10 руб./л по дизтопливу. При этом в ряде регионов разрыв превышает 50 руб./л по бензину (Смоленская, Воронежская, Самарская, Кемеровская области и др.) и более 30 руб./л по дизтопливу (Курская, Рязанская, Ульяновская области, Ингушетия).
В пиковые периоды разница доходила до 110 руб., делая нефтепродукты недоступными. Очевидно, что логистические проблемы не могут вызывать подобную разницу в ценах.
В результате регионы, в которых присутствуют крупные сети производителей топлива, имеют стабильное обеспечение и адекватные цены, а регионы с доминированием сетей перекупщиков (Костромская область, Забайкальский край и др.) сталкиваются с резким ростом цен и перебоями в поставках. Положение последних усугубляется тем, что АЗС перекупщиков порой тесно связаны с недобросовестными биржевыми трейдерами: первые спекулируют в рознице, а вторые, паразитируя на бирже, обеспечивают им завышенную «закупочную» базу.
Сегодня биржевая торговля требует решительной перенастройки: цены на топливо в условиях дефицита формируются непосредственно на АЗС.
В условиях, когда биржа превратилась в инструмент обогащения за счет этого дефицита для узкой группы бессмысленных посредников, выход видится в предложениях Игоря Сечина. Необходима временная приостановка действующих нормативов продаж на бирже до восстановления мощностей заводов. Рынок должен переходить на долгосрочные прямые контракты между производителями нефтепродуктов и АЗС, что позволит сделать торговлю прозрачной и предсказуемой, исключив из неё цепочки паразитических посредников.
Лоббистам же перекупщиков всех мастей следует осознать, что развитие разнообразных форм посредничества имеет смысл лишь в условиях избытка предложения. Дефицит же мгновенно обесценивает все их достижения и превращает их в не имеющие оправдания центры общественных издержек, расточающие общественные ресурсы и разрушающие общество.