Август для атомщиков - месяц особенный. Это в августе американцы сбросили первые бомбы на Хиросиму и Нагасаки, и в августе того же 1945-го в СССР был создан атомный госкомитет. А 29 августа СССР произвёл первый ядерный взрыв на Семипалатинском полигоне, и к этой дате приурочен очерк Виктора Литовкина о герое уже с другого полигона - на Новой Земле.
***
Сначала немного статистики. За 35 лет (с 21 сентября 1965 года по 24 октября 1990 года, когда в нашей стране был объявлен мораторий на ядерные испытания) на трёх атомных боевых полях полигона Новая Земля было произведено 132 ядерных взрыва. Из них 87 атмосферных. В том числе 83 воздушных, три надводных и один наземный.
При проведении наземного произошла "осечка" - атомная бомба не взорвалась. Выяснить, почему это произошло, командир приказал москвичу капитан-лейтенанту Владимиру Ковалеву и еще трем его товарищам.
Незапланированное ЧП
Это случилось много лет тому назад в сентябре 1957 года на восточном берегу губы Черной, у самой южной оконечности Новой Земли, где тогда находился один из самых засекреченных советских полигонов. Там испытывали ядерное оружие.
В то памятное утро, вспоминает капитан 1 ранга в отставке Владимир Петрович Ковалев, им тоже предстояло взорвать очередную бомбу. По документам она проходила, как ФО-3 ("Физический опыт № 3"). Но сам "опыт" оказался необычным - ученые и военные планировали выяснить эффективность действия особо жесткого излучения, которое впервые хотелось получить на этом ядерном заряде.
Лет через двадцать пять после того американцы объявят, что они создали нейтронную бомбу именно с таким излучением. Оно убивает всё живое, но не разрушает здания, не уничтожает дорог, коммуникаций... В Советском Союзе сразу окрестили это оружие "варварским" и, как водится, начали борьбу за его запрещение. Естественно, умалчивая, что у нас всё это уже было испытано.
А тогда начальник пункта подрыва "изделия" (так называлась его должность) капитан-лейтенант Владимир Ковалёв, прослуживший на Новой Земле уже больше года и принимавший участие далеко не в первом испытании ядерного оружия, как всегда проверил аппаратуру пункта, - в систему автоматики входили две станции приёма радиосигнала, электрогенератор и много других приборов, - провёл несколько пробных сеансов связи с командным пунктом, который находился в девяти километрах от бомбы - в устье губы Чёрной и, убедившись, что всё работает отлично, опечатал пластилиновой печатью своё заведывание. Продемонстрировал исправность системы своему заместителю - Ивану Симанкову, который, как и положено по инструкции, подтвердил готовность пункта подрыва, расписавшись в секретной ведомости.
Двадцатикилотонная бомба находилась на вершине 15-метровой башни. От неё к
распределительному щиту с рубильником на пункте подрыва тянулись
электропровода. А сама испытательная площадка - круг с диаметром в 30 метров -
была опутана несколькими рядами колючей проволоки. И для того, чтобы поставить
"изделие" на "товсь" надо было пройти через ворота,
замкнуть рубильник. Но без радиосигнала с КП запустить автоматику, а через нее
электрогенератор и привести в действие детонаторы заряда было невозможно.
Правда, за саму бомбу отвечали не военные, а представители министерства среднего машиностроения Виктор Жучихин и Юрий Каленов. Они тоже проверили "работоспособность" своего заведывания. Расписались, где положено. И, покидая площадку вместе с офицерами, замкнули рубильник. Ковалев, старший на площадке подрыва, подтвердил точность проведенных работ своей подписью. И опечатал ворота.
Ещё полтора часа им потребовалось, чтобы на катере перебраться через губу, а затем доложить на КП:
- К испытаниям все готово!
Старший на командном пункте начальник 6-го Главного управления ВМФ, того самого, что на военном флоте занималось эксплуатацией и обслуживанием ядерных зарядов, адмирал Пётр Фомин приказал начинать отсчёт времени. Из динамиков на всех площадках, на самолетах и кораблях, которые находились в зоне испытаний, раздался голос начальника КП капитан-лейтенанта Евгения Андриашвили:
- Десять минут до взрыва!... Пять минут!... Минута!...Десять секунд!... Пять!...
Этот отсчёт нужен был для того, чтобы все специалисты, участвующие в эксперименте, успели запустить аппаратуру регистрации параметров взрыва и уйти в укрытия.
Отсчитана последняя секунда.
"Ноль!"
Но что это?
На том берегу губы, где вот-вот должен был вспыхнуть султан разрыва и, обгоняя грохот и рёв, быстро разрастись в клубящееся черно-сизо-сиреневое облако ядерного гриба, неподвижно стояло по-арктически сумрачное серое небо.
Взрыва не было.
Ни через секунду, ни через минуту, ни через десять, пока на КП все стояли, как оцепеневшие. И вдруг в Ковалёву подскочил сотрудник контрразведки:
- В чём дело, товарищ капитан-лейтенант? Вы что, забыли об ответственности за срыв правительственного задания?!
- Погоди,- остановил его, поморщившись, адмирал Фокин и, повернувшись к Ковалёву как-то по-домашнему спросил. - Что могло случиться, Володя?
- Не знаю, - пожал плечами капитан-лейтенант. - Всё было в порядке.
- Сделаем так, - сказал адмирал, - бери вертолёт и летите на площадку. Выясните, что там произошло.
Во всём виновато число 13
Вертолётчик, фамилию его за давностью лет Владимир Петрович уже не помнит, приземлил боевую машину в овраге, в полутора километрах от испытательной площадки. Ковалев рассмеялся:
- Если грохнет, ты тут всё равно ни от чего не спрячешься.
Лётчик смутился:
- Да здесь просто стоять удобнее.
- Ну да, - покачал головой капитан-лейтенант. - Тебе стоять, а нам полчаса по кочкам топать...
С воздуха, когда вертолёт делал круг над площадкой, они, Ковалёв, Жучихин, Симанков и Калёнов, уже успели заметить: ни с изделием, ни с испытательной площадкой никаких изменений не произошло. Ничего не горело. Но всё равно, подходя к воротам пункта подрыва, капитан-лейтенант сказал Калёнову:
- Ты, Юра, останься с аптечкой на проходной. Мало ли что может случиться...
Сегодня, спустя много лет, он с удивлением вспоминает:
- В аптечке был йод, стрептоцид и бинты. Если бы грохнуло, от нас не то, что костей, - даже мокрого места не осталось. А рефлексы какие-то действовали - мол, может быть нам всё это понадобится - вроде, кто палец поцарапает.
Не понадобилось.
Они сняли печати с ворот, с пункта подрыва. Виктор Жучихин отключил рубильник от электропроводов, ведущих от системы автоматики к бомбе. Осмотрел её. Все печати были на месте. Ни зверь, ни птица, ни, тем более, посторонний человек "изделия" не касались. Да и откуда было взяться в новоземельской тундре посторонним?!
Потом к осмотру пункта подрыва приступил Владимир Ковалёв. Причину неудачи нашёл довольно быстро - перегорел предохранитель на приёмнике сигнала с КП. Но таких приёмников было на пункте два, - на втором предохранитель оказался в полном порядке. Почему же сигнал не прошёл на бомбу по второй, резервной линии?
Он связался по радио с КП.
- Посмотри предохранители на радиопередатчиках, - попросил он Евгения Андриашвили.
Оказалось, что на резервной линии в ту же секунду, что и на приёмнике, во время передачи сигнала на подрыв бомбы сгорел предохранитель и на передатчике. Поэтому электроцепь замкнуть не удалось.
Окончание следует