РГГРУ имени Серго Орджоникидзе (также используется прежнее сокращение МГРИ, Московский геологоразведочный институт. — Прим. ред.) на протяжении всей своей истории неизменно сохранял специализацию в сфере геологии для минерально-сырьевого комплекса страны. Сегодня университет не конкурирует за абитуриентов с другими вузами, а взращивает их самостоятельно через систему непрерывного геологического образования, школьные факультеты, кружки, колледжи и олимпиады.
Мы поговорили с ректором о том, что геология во многом близка к медицине по методам и подходам, о проблемах разрозненности данных в науке и создании национального домена геологических знаний.
— Юрий Петрович, РГГРУ имени Серго Орджоникидзе — университет технического профиля. И всё же — конкурируете ли вы, в том числе за абитуриентов, с классическими университетами? Как вы сегодня себя позиционируете?
— МГРИ ведёт свою историю с 1918 года и всегда сохранял свою основную направленность: геологоразведка и все, что с ней связано. За 107 лет мы ни разу не сменили профиль. Считаю, это одно из наших конкурентных преимуществ. За прошедшие десятилетия менялась экономика, мир менялся, и в разные годы спрос на специалистов в области геологоразведки и геологии колебался, но мы неизменно сохраняли свой курс. Как показали последние события, правильно делали, потому что сегодня эти профессии крайне востребованы.
Второе: университет славен своей фундаментальной и в особенности полевой геологической школой. Мы не единственный вуз, который готовит специалистов в сфере геологии, но именно наши выпускники известны в России и за рубежом тем, что они хорошие полевые геологи. Те, кто выходит в поле, работают на земле, проводят измерения, исследования, бурения, берут геохимические пробы, умеют работать с картой.
Возвращаясь к вашему вопросу, конкурируем ли мы с другими вузами за абитуриентов, отвечу, что мы, скорее, взращиваем своих будущих студентов. Геологию в школе не преподают, и многие ребята даже не знают про такую профессию. Мы сами формируем активности для детей, чтобы познакомить их с этой сферой, заинтересовать. С 1947 года в вузе действует детско-юношеское объединение школьных факультетов, по сути система кружков, которые ведут наши студенты. Там ведется полноценная работа с детьми, погружение в профессию. Ребята занимаются в лабораториях, музеях, изучают минералы, ходят в экспедиции, пишут отчеты о своей научной работе. И, как правило, потом поступают к нам.
Много лет мы проводим на своей базе олимпиаду «Земля и человек». МГРИ и некоторые другие вузы дают дополнительные баллы абитуриентам, которые в ней участвуют.
К высшему образованию мы добавили среднее профессиональное. Три года назад создали у себя в Москве университетский колледж имени Е.А. Козловского, нашего выпускника, министра геологии СССР, который возглавлял ведомство в золотые годы советской геологии. Кроме того, у нас есть филиал в Старом Осколе в Белгородской области, который был создан на базе легендарного геологоразведочного техникума с 90-летней историей.
У нас хорошая база для профориентации, музеи, инжиниринговый центр, куда дети приходят вместе с родителями, что важно, потому что именно они часто определяют профессию для своего ребенка. В РГГРУ имени Серго Орджоникидзе много студентов из профессиональных династий, из регионов, где ведется активная геологоразведка или добыча полезных ископаемых, и для них этот выбор, можно сказать, предопределён.
— Решение стать геологом сегодня вообще кажется крайне серьезным и осознанным. Это же особый образ жизни, работы, своя философия.
— Я долго думал, кто такие геологи, потому что это, с одной стороны, инженерная профессия, а с другой, в ней много творческого начала. Часто её выбирают люди, которые сочиняют стихи, песни, это же такая традиционная история ещё с советских времён. Ближайшая аналогия, которую я обнаружил для геологии, — это медицина.
И там и там есть научные основы, важны опыт, насмотренность, экспертиза, умение применять разные инструментальные средства и интерпретировать полученные данные. Разница только в размерах тела, с которым работает специалист: для геолога это тело планеты Земля, а для врача — тело человека. Но методы и подходы к их изучению примерно одни и те же. Самое интересное, что геологи и медики во многом близки психологически, хотя никогда этого не признают. Это моё субъективное наблюдение.
— Вы же тоже в прошлом человек военный, специалист в области искусственного интеллекта, о чём мы ещё обязательно поговорим, и вдруг — геология. Как так получилось?
— Я военный учёный и, как всегда говорю, самый старый айтишник, моя специальность «Системный анализ и моделирование больших систем». Прошёл хорошую школу подготовки и поэтому спокойно отношусь к смене предметной области: методы, которые можно собрать под решение конкретной задачи, остаются одними и теми же. Мне приходилось формировать и анализировать модели многих объектов и больших систем, как социальных, так и военных, технических. Так что смены парадигмы мышления после того, как я начал работать в геологоразведочном университете, у меня не произошло. Кроме того, я давно завершил военную службу и до ректорства занимался продвижением цифровых технологий в молодежной среде, организовывал всероссийский конкурс по инжинирингу.
Продолжение следует