![](/assets/thumbs/9/9bb1a9bb32fd7e040710233facb129b9.jpg)
От редакции. Данному тексту ровно год. С тех пор изменилось многое, но стратегически всё остаётся по-прежнему. Россию буквально выталкивают в не самые ласковые объятия Востока, прежде всего Китая.
Общие интересы руководства двух стран и логика противостояния с Западом создают прочный базис для достаточно равноправного сотрудничества. В нём у Китая есть определенная возможность, но нет особых причин превращать Россию в своего вассала
С началом войны взаимодействие России и Китая выросло во всех направлениях. Москва не скрывает того, что делает на КНР ставку в глобальном противостоянии с Западом, и видит в Пекине альтернативный центр силы со схожими интересами и ценностями. Товарооборот двух стран, достигший в прошлом году рекордных $190 млрд, увеличился еще на 39% в первом квартале этого года (квартал к кварталу). Резко вырос и экспорт российского сырья в Китай, и импорт в Россию китайской бытовой и строительной техники, мобильных телефонов, автомобилей и огромного количества других товаров.
Неудивительно, что все это порождает разговоры о формировании чуть ли не вассальной зависимости России от Китая, где Пекин, пользуясь экономическими рычагами и изоляцией России на Западе, сможет превратить Москву в послушную марионетку, принуждая к унизительным и односторонним уступкам. Причем эти опасения единодушно разделяют и самые жесткие противники российского режима на Западе, и провоенные ультрапатриоты в самой России.
Очевидная, более чем десятикратная разница в размерах экономик двух стран превратила выражение про «вассальную зависимость» в штамп, о верности которого уже никто особо не задумывается. И напрасно, потому что при ближайшем рассмотрении выясняется, что зависимость эта совсем не такая односторонняя и тем более — не вассальная, а у России сохраняется немало рычагов в отношениях с Китаем.
Отсутствие доказательств
Начать стоит с самого распространенного тезиса об экономической зависимости, которая на поверку оказывается совсем не такой тотальной. Даже после рекордного роста во время войны доля Китая в торговле России достигла примерно 22%, что, несомненно, много, но не беспрецедентно. Такая же доля у КНР, например, в торговле Южной Кореи, что не мешает последней оставаться близким союзником США и проводить независимую от Пекина внешнюю политику.
Еще большая доля (26%) приходится на Китай во внешней торговле Австралии, руководство которой активно участвует в работе антикитайских объединений AUKUS и Quad. Не говоря уже про Тайвань, где Китай обеспечивает почти 40% внешнеторгового оборота, но это не особенно помогает Пекину добиться от тайваньцев более дружественной позиции.
Конечно, в отличие от России, ни Южная Корея, ни Австралия, ни Тайвань не обложены западными санкциями, а потому не так ограничены в выборе торговых партнеров. Но значение Китая во многих глобальных цепочках поставок таково, что и без санкций он оказывается фактически безальтернативным потребителем и поставщиком огромного перечня продукции и ресурсов. Тут можно вспомнить пример Австралии, которая, начав в 2019 году «первый в истории декаплинг» (разрыв связей с Китаем по политическим соображениям), столкнулась с таким падением экспорта, что до сих пор уговаривает Пекин откатить ситуацию назад.
Сейчас Китай — крупнейший торговый партнер примерно для 120 государств, и многие из них экономически куда более зависимы от него, чем Россия. Этот дисбаланс не мешает им выходить из инвестиционных соглашений, десятилетиями вести с Пекином пограничные конфликты и становиться союзниками США или Евросоюза. В российском случае тут нужно добавить оговорку про экспорт газа, где гибкость сильно ограничена из-за зависимости от соответствующей инфраструктуры, но уже с нефтью выбор партнеров у Москвы гораздо шире. Даже сейчас объем поставок российской нефти в Индию (1,7 млн баррелей в день) и некрупные развивающиеся страны (1,6 млн) вполне сопоставим по отдельности с экспортом в КНР (2,2 млн).
Если говорить об импорте, помимо Китая, целый ряд стран (Турция, ОАЭ, Индия, государства Центральной Азии) становятся хабами для серой торговли, которые вполне способны обеспечить какой-никакой приток нужных товаров на российский рынок. Новые пакеты санкций, без сомнения, сделают работу стран-посредников тяжелее, но представить их стопроцентную эффективность достаточно трудно: это потребует кропотливой многолетней работы, связанной с угрозами в адрес государств, правительства которых заботятся о своем суверенитете не меньше Китая. Товары, попавшие в Россию через Турцию или Казахстан, могут быть дороже или хуже китайских, но от этого они не перестают быть реальной альтернативой.
Не видно пока и тех уступок, к которым Пекин должен был бы принуждать Москву с помощью новообретенных экономических рычагов. (На данный момент первый серьёзный шаг в эту сторону Пекин уже сделал, нгастивая на уникально низких ценах на русский газ для себя - ред.)
Россия так и не присоединилась к флагманскому проекту Си Цзиньпина «Пояс и Путь», не признала претензии Китая на акваторию Южно-Китайского моря и не торопится заключать с китайцами кабальные концессионные соглашения или хотя бы изменять законодательство в этом направлении. Перенос на территорию РФ грязных производств (обсуждался, но не случился), строительство вылетных железнодорожных путей, не имеющих остановок в самой России (такой стала бы магистраль Пекин — Берлин, будь проект реализован), одностороннее снижение пошлин или хотя бы введение безвизового режима для граждан КНР показали бы, что Китай нужен России больше, чем она ему, но ничего из этого не происходит.
Через почти полтора года после начала войны взаимодействие между РФ и КНР идет в основном по тем же правилам, что и до нее. Единственным значимым развитием ситуации стало недавнее открытие небольших пограничных маршрутов Благовещенск — Хэйхэ и Нижнеленинское — Тунцзян, которые строились абсурдно долго из-за противодействия российских спецслужб.
Объем инвестиций из Китая в Россию увеличился в 2022 году на 150%, но по-прежнему остается небольшим, в том числе потому что Москва не готова принимать китайские вложения совсем уж без ограничений.
На независимость Москвы косвенно указывает и череда уголовных дел о шпионаже в пользу Китая среди российских ученых, которые российские спецслужбы сознательно выносили в прессу. Их можно было бы попытаться замять, чтобы не раздражать партнеров, но никто этого не делает, несмотря на установленную в стране жесткую цензуру. Трудно представить себе аналогичную публичную кампанию, например, в Германии в отношении информаторов американской разведки.