Только накануне Великой Отечественной войны отношение высшего советского руководства, поверхностное, если не сказать - пренебрежительное, к военно-морскому флоту изменилось. Опыт гражданской войны в Испании, и ряда других военных конфликтов показал необходимость развития морской мощи государства, а успехи советской промышленности позволяли надеяться на выполнимость планов.
В 1937 году военно-морской флот выделяется из состава армии и подчиняется вновь созданному Народному комиссариату Военно-морского флота.
В 1938 году разрабатывается программа строительства «большого флота», включающего в себя боевые корабли всех классов, в том числе и линкоры.
В марте 1939 года XVIII съезд ВКП(б) принимает постановление, в котором говориться –«задача ускорения постройки и ввода в строй новых кораблей должна стать центральной задачей советского судостроения».
Осенью 1939 года нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов предоставляет десятилетнюю программу строительства флота, включающую в себя постройку 15 линейных кораблей, 16 тяжелых и 32 легких крейсеров и более 200 кораблей других классов.
На основании программы наркомат судостроительной промышленности разрабатывает собственный производственный план и приступает к постройке новых кораблей, в том числе и трех линкоров типа «Советский Союз». Реализация программы сталкивается с многочисленными техническими, финансовыми и организационными проблемами. Обозначенные в ней сроки сразу оказываются сорванными.
Несмотря на указанные выше изменения, флот остается на периферии внимания высшего советского руководства. Расходы на флот (включая грандиозную судостроительную программу) составляют лишь 13% от общей величины военных расходов СССР. Например, расходы на судостроение были меньше, чем на химическое вооружение (которое, как мы знаем, вообще не было использовано в ходе Великой Отечественной войны).
И тем не менее, флот жил, и не просто жил, а в годы войны доказал, что способен решать задачи, которые не может решить ни один другой вид вооруженных сил государства. Операциями флота в годы Великой отечественной войны руководил нарком ВМФ, а с 1944 года и главнокомандующий ВМФ адмирал Николай Герасимович Кузнецов. Его стремительной карьере (в 1936 году – командир крейсера, в 1939 – народный комиссар ВМФ) способствовали массовые репрессии в высшем военно-политическом руководстве СССР во второй половине 30-х годов. Однако, это был один из тех нечастых случаев, когда на высокий пост выдвинулся действительно талантливый и деятельный человек.
На протяжении всего периода войны Николай Герасимович, достойный наследник адмиралов Спиридова, Ушакова и Нахимова, не только руководил деятельности флотов и флотилий (в рамках своих полномочий), но и отстаивал интересы флота перед высшим руководством страны, создавал и реализовывал программы развития флота и морской силы в целом.
В декабре 1941 года Черноморский флот, которым командовал вице-адмирал Филипп Сергеевич Октябрьский, осуществил Керченско-феодосийскую десантную операцию – стратегическое наступление советских войск в оккупированном нацистами Крыму. На освобожденной территории был развернут новый фронт – Крымский, появление которого значительно меняло стратегическую ситуацию на всем южном фланге советско-германского фронта.
К сожалению, весной 1942 года войска Крымского фронта потерпят сокрушительное поражение, и не оправдают возлагавшихся на них надежд, но это уже не вина флота, который сделал все, для успешного снабжения группировки в Крыму, а потом сумел эвакуировать немногих уцелевших. Эта операция очень дорого обошлась флоту, но одновременно заставила противника бояться его.
Другой важнейшей задачей, решенной силами военно-морского флота, было снабжение блокированного Ленинграда. Обычно, когда говорят о снабжении города в блокаду, всплывает привычный образ – грузовика идущего по «дороги жизни» – ледовой трассе по льду Ладожского озера. Однако, статистика показывает, что основной объем грузов и большая часть эвакуированных людей были перевезены в период навигации судами и кораблями Ладожской военной флотилии, которой командовал контр-адмирал Виктор Сергеевич Чероков.
Немцы очень хорошо понимали значение трассы через Ладогу, а потому собрали на театре военных действий заметные боевые силы, включавшие в себя боевые катера, т.н. «паромы зибеля» (десантные корабли, оснащенные мощной по речным меркам артиллерией), гидросамолеты и т.д. В октябре 1942 года в разгар ожесточенных сухопутных боев за Ленинград, немецкое командование решило нанести удар по воде, чтобы прервать водную коммуникацию осажденного города на Неве, а при удаче, еще и подвергнуть огневому воздействию приладожский фланг Волховского фронта.
20 октября 1942 года немецкая флотилия в составе 16 паромов зибеля, 8 боевых катеров пересекла Ладожское озеро и атаковало расположенный в его южной части искусственный остров Сухо. Этот остров был сооружен в XIX веке как основание для маяка, без которого навигация по Ладоге становилась весьма сложной. Остров был занят небольшим советским гарнизоном. В случае успеха немецкой операции, вражеская флотилия получала оперативную базу для атаки движущихся по озеру судов и обстрела советских позиций на берегу.
В бой с немецкой армадой вступил патрульный корабль Ладожской флотилии тральщик Т-100 (командир старший лейтенант П.К. Каргин) и береговая батарея гарнизона острова Сухо (командир – лейтенант И.К. Гусев).
Немецкие корабли подвергли остров ожесточенному обстрелу, после чего попытались высадить десант, вступивший в бой с гарнизоном. Однако, вскоре немецкие десантника стали отступать к кораблям, так как к месту действия подошли боевые корабли Ладожской военной флотилии – канонерские лодки «Нора», «Вира» и «Селемджа», боевые катера и авиация.
Немецкая флотилия потеряла в бою четыре десантных парома (один из которых был захвачен советскими моряками, и потом введен в строй) и два десантных катера (один из которых также стал трофеем наших моряков). Но главное, после этой неудачи немецкое командование отказалось от планов прервать ладожское судоходство.
Окончание следует