Продолжение. Начало читайте Возвращение
О внезапном исчезновении ставшей легендарной картины Андреа Беллоли в Ташкенте, да и не только там, знали и раньше. Ведь у проводивших обыск во дворце Великого князя красноармейцев, милиционеров и местных чекистов, да ещё их помощников – «красных палочников», была обстоятельная опись всех собранных там произведений и ценностей. Разборчивые «гости», которых вообще-то никто не приглашал, хватали тогда далеко не всё, что попадалось им на глаза. К этому делу и тогда подходили серьёзно.
К тому же у самого Николая «Ташкентского» было в городе немало «доброжелателей», которые давно положили глаз на собранные им ценности. В то революционное время настроение у людей преобладало восторженно-романтическое, многие из них искренне верили, что вот поделят они всё, что угнетателями было нажито и накоплено с помощью их непосильного, рабского труда, и заживут, как в сказке. А «паразитов-захребетников» – к стенке или отправят куда подальше. Время, конечно, расставило всё по своим местам, но не так быстро. А во время обыска поистине прекрасную «Купальщицу» нигде обнаружить не удалось.
Дворец Великого князя Николая Константиновича Романова в Ташкенте хранил ещё множество других тайн.
В новых исторических условиях бывший Дворец пионеров – в прошлом Дворец Николая Константиновича Романова - стал Дворцом приёмов республиканского МИДа. Когда-то это здание также принадлежало туркестанскому генерал-губернатору, руководившему завоеванием Средней Азии Константину Кауфману. Здесь же, в подвалах, происходили события, описанные Дмитрием Фурмановым в его произведении «Мятеж» и связанные с расстрелянным главкомом войсками Туркестанской республики командармом Иваном Беловым. Его честное имя удалось восстановить историкам Узбекистана, и это сыграло важную роль в посмертной реабилитации командарма.
В центре холла Дворца находился мраморный фонтанчик, несколько ленивых струй, которого ласкали небольшую полную фигурку прелестной танцующей девушки. Её полуразвернутая вправо аккуратная головка со сложенными пучком мраморными волосами с прелестным нежным личиком как две капли воды копировала незабываемые черты той самой купальщицы. Эту статую, в своё время в знак так и не состоявшегося примирения с опальным Николаем Константиновичем Романовым отправила с сопровождающим железной дорогой в Ташкент из Петербурга его родная мать.
Это было творение всё того же Беллоли, выкупленное специально по такому поводу императорской роднёй для сосланного сюда представителя династии. А
вложенная в посылку и оставшаяся лишь в местном историческом архиве её беглая
записка сыну гласила:
«Любуйся вдоволь на бесстыдные черты прелестницы, расчётливо сведшей тебя с ума и толкнувшей на бесчестье!».
Так писала сосланному в Среднюю Азию Романову Великая княгиня Александра Иосифовна. Она тогда поняла, разглядев в высокохудожественном мраморном произведении придворного живописца и скульптора черты той самой порочной, на её взгляд, женщины, которая стала причиной страшного грехопадения её горячо любимого, но одновременно несчастного блудного сына.
При этом его родная мать так и не сумела понять опального сына до конца своих дней. Но, судя по всему, она никогда и не знала, что такое любовь. А может быть, честь императорской семьи, которую из-за безумной, сжигавшей его страсти к танцовщице-купальщице Фанни, Николай Константинович презрел и даже не хотел внешне уберечь в глазах мирового общественного мнения, была для его матери намного выше, чем любовь и страдания её сына, которые он в результате конфликта с великодержавной роднёй перенёс. Кто знает?
Однажды во Дворце пионеров во время капитального ремонте совершенно случайно была найдена знаменитая "Купальщица" Андрея Францевича - Андреа Беллоли, которую когда-то замуровали в оконном проёме.
Чистая случайность: во дворце однажды обнаружилось ложное окно. В бригаде строителей-греков из ремонтно-строительного управления Главташкентстроя, которая занималась реставрационными работами в тогдашнем Дворце пионеров, был наблюдательный, дотошный штукатур — узбек. Так вот, он, сдирая старые слои, простучал стенку своим видавшим виды шпателем, а потом молотком. И понял, что там за старыми слоями краски какая-то пустота находится.
А поняв это, не успокоился, стал расследовать дальше. Остался даже после работы. Когда все остальные члены бригады ушли домой, он ободрал этот кусок штукатурки, маскировавшей ложное окно, аж до самой кирпичной кладки. Увидев кладку, тут же понял, что её следует непременно разобрать: несколько рядов кирпичей были положены друг на друга даже без всякого цемента. Надеялся, видно, клад найти.
И нашёл, но не тот, который искал, а, в некотором роде, покруче. Потому что вскоре, разобрав сложенные на скорую руку полстолетия назад кирпичи, некоторые из которых были даже саманными, штукатур неожиданно для себя и всех других увидел в просвет холщовую ткань. Ну, уж после этого штукатур развалил, естественно, всё окно до подоконника и достал из этого исторического тайника припрятанную в восемнадцатом году Николаем Константиновичем от глаза дурного «Купальщицу».
Окончание следует