Я проснулся за десять минут до подъёма. Почувствовал. В казарме повис синий электрический свет от дежурных ламп. Моя новая группа храпела и ворочалась с бока на бок. Я заправил шконку и оделся. В 5 утра прозвучал подъём. Я стоял подле одной из колонн и глядел сквозь стены. Мне виделись руины, забытых людьми городов. Сосредоточие смерти и войны. Молча курил, глядя вдаль.
Меня окликнул один из бойцов. Маленькие глаза, мышиные, хитрая улыбка. Пора выходить на полигон. Я согласился, и мы вышли на улицу. Расселись по пикапам и двинулись.
Остановились в поле. Из тонированной буханки вышел молодой инструктор в очках. Он был одет в форму гуманитарщиков "Врачи, вы не одни".
- Любителей поиграть в компы приветствую.
В ответ молчание
-Сегодня мы начнём наше занятие с приведения коптеров типа Мавик к современным боевым задачам.
Перед нами выставили стол. На нём туша птицы, пульт, акб, сбросник, имитация Вог. Нам объяснили техническую часть. Птица с грузом в 700 граммов может находиться в воздухе 15 минут. Я взял в руки пульт и повёл.
Дрон взлетел. Я держал стики, чувствовал, как вибрация уходит в ладони. Экран моргнул — картинка поплыла. Поле, лесополоса, наши машины. Всё мелкое, чужое. Как будто смотрю на чужую жизнь.
Инструктор подошёл, ткнул пальцем в экран.
— Сброс делаешь в центре перекрестия. Не забывай поправку на ветер.
Я кивнул. Повёл дрон к краю поля. Заложил вираж. Палец на сбросе. Внизу — пусто. Мишень там, где её нет.
— Сброс.
Болванка ушла вниз, плюхнулась в грязь. Рядом с условной целью.
— Сойдёт, — инструктор одобрительно кивнул, — но в боевых будет не грязь.
Я опустил дрон. Выключил. Руки не дрожали.
— Ещё раз.
— Перекур, — он махнул в сторону лесополосы. — Потом.
Я отошёл к соснам. Достал сигарету. Курил, смотрел на дрон. Маленький, чёрный, пропеллеры сложены. Похож на насекомое, или на птицу, только без перьев.
Рядом пристроился тот, с мышиными глазами. Протянул флягу.
— Плесни себе, согреешься.
— Не хочу.
— Зря. Первый раз говорят, самое страшное.
— Страшное было не здесь.
Он убрал флягу, помолчал.
— А где?
— Там.
Он не переспросил.
— Ты поэтому спокойный?
— Я не спокойный. Я уставший.
Он кивнул. Ушёл. Я докурил, вернулся к столу. Взял пульт. Дрон взлетел снова.
Инструктор подошёл к планшету, развернул карту.
— Теперь работа по квадратам и он обвёл пальцем сектор. — Здесь, здесь и здесь. Замаскированные позиции. Одна — пулемётное гнездо. Вторая — склад боекомплекта. Третья — миномётная точка.
Я смотрел на экран. Квадраты чёрные, как пустые клетки.
— Время — десять минут. Полный квадрат на малой высоте. Тепловизор — вручную.
— Понял.
Дрон взлетел. Я поднял его выше, заложил первый квадрат.
Картинка поплыла. Серая, в ряби. Тепловизор выхватывал пятна — звери, камни, пни. Всё сливалось.
— Не пялься, — сказал инструктор. — Работай глазами.
Я кивнул. Вспомнил, как в прицеле ждал, когда цель проявится. Как воздух дрожал над стволом. Как тело знало момент.
Здесь тело не знало. Только пальцы, экран, секунды.
— Квадрат первый, — сказал я. — Чисто.
— Дальше.
Второй квадрат пошёл быстрее. Я вёл дрон змейкой, не отрываясь от экрана. Деревья, кусты, ложбина. В ложбине — что-то ровное. Прямоугольник.
— Стоп, — сказал я. — Есть.
Увеличил картинку. Под маскировочной сеткой — ящики. Белые, пластиковые.
— Склад, — сказал инструктор. — Цель номер два. Координаты нанёс?
— Нанёс.
Отметил точку. Дрон пошёл дальше.
Третий квадрат — край поля, лесополоса. Я снизился, прошёл вдоль опушки. Тепловизор показал пятно. Тёплое, ровное. Не зверь.
— Пулемётка, — сказал я. — Вон там, у сосен.
— Вижу, — инструктор смотрел на свой экран. — Цель номер один.
Я отметил. Время ещё было. Пошёл четвёртый квадрат — наугад.
Нашёл на выходе. У дороги, под кустами — труба. Широкая, короткая. Из трубы тянуло теплом.
— Миномёт, — сказал я. — Цель номер три.
Инструктор кивнул. Ничего не сказал.
Я посадил дрон. Руки не дрожали. Пальцы горели.
— Время, — сказал я.
— Шесть минут, — ответил он. — Сэкономил.
Я молчал.
— Кем был до дронов?
— Снайпером.
— Вижу, — он убрал очки, посмотрел на меня. — Там, где ты был, — он не спросил, утверждал. — Видел такое?
— Видел.
Он кивнул. Отвернулся к планшету.
— По квадратам хорошо работаешь, но в боевых будет не поиск. Там — цель и время. И не факт, что она будет ждать, пока ты наведёшь резкость.
— Знаю.
— Знаешь, — он усмехнулся. — Все вы знаете.
Я взял пульт. Дрон взлетел снова.
— Перерыв, — сказал инструктор. — Через час ночные.
Мы разбрелись по лесополосе. Кто курил, кто пил чай из термосов. Я сел на пенёк, достал блокнот. Записал координаты, время, ветер.
Рядом пристроился тот, с мышиными глазами. Протянул галету.
— Ешь.
— Не хочу.
— Надо. Ночью холодно будет, силы нужны.
Я взял. Сунул в рот. Сухо, без вкуса.
— Ты часто летал? — спросил он.
— Первый раз.
— А говоришь, как старый.
— Смотрел много.
Он не понял. Я не объяснял.
…
Ночь опустилась сразу. Без сумерек. Просто стало темно.
Инструктор собрал нас у «буханки». На крыше — ноутбук, антенна, ящик с дронами.
— Ночные полёты — отдельная песня, — сказал он. — Днём ты видишь цель. Ночью — только пятно. Тепловизор выхватывает живое. Остальное — темнота.
Он включил дрон. Пропеллеры зажужжали, врезались в тишину.
— Взлёт — не вертикальный. — Он показал на пульт. — По-самолётному. Сначала по земле, набираешь скорость, потом вверх. Так позицию не засветишь.
Я смотрел. Дрон скользнул над землёй, пригнулся, потом рванул вверх. Исчез в темноте.
— Теперь ты, — инструктор протянул пульт.
Я взял. Дрон стоял в траве, чёрный, незаметный.
— Газ плавно. Не дёргай.
Я дал газ. Дрон пошёл по земле. Медленно, неуверенно. Я добавил — он набрал скорость, прижался к земле.
— Тяни.
Я потянул стик на себя. Дрон взмыл. Резко, как пуля. Я чуть не потерял его в темноте.
— Держи, — инструктор взял за руку. — Плавнее.
Я выдохнул. Опустил дрон, снова пошёл по земле. Набрал скорость, потом вверх. Мягко, правильно.
— Хорошо, — сказал он. — Теперь в квадрат.
Я повёл дрон над полем. Экран светился зелёным. Тепловизор выхватывал пятна — звери, птицы, наши. В наушниках — тишина. Только ветер гудит.
— Цель, — сказал инструктор. — По курсу. В ложбине.
Я посмотрел на экран. Пятно. Тёплое, ровное. Не зверь.
— Вижу.
— Работай.
Я заложил круг. Проверил высоту, ветер. Палец на сбросе.
— Сброс.
Болванка ушла вниз. Упала рядом.
— Мимо, — сказал инструктор.
— Ветер.
— Ветер всегда будет. Учись брать поправку.
Я кивнул. Повёл дрон снова. Ещё круг, ещё сброс. На этот раз ближе.
— Лучше.
Я летал, пока не кончился аккумулятор. Посадил дрон в темноте. Нашёл по маячку.
Инструктор ждал у «буханки».
— Кем был, говоришь? — спросил он.
— Снайпером.
— Это я уже слышал. — Он закурил. — Там, где был, — кивнул в темноту. — Тяжело?
Я смотрел на звёзды. Те же, что над Соледаром. Те же, что над домом.
— Тяжело, — сказал я.
— А здесь?
Я подумал. Посмотрел на дрон.
— Здесь по-другому.
— Легче?
— Нет. По-другому.
Он докурил, потушил сигарету.
— Пошли. Ещё один вылет. Пока луна не взошла.
Я взял пульт. Дрон пошёл по земле, набрал скорость, взмыл. Исчез в темноте.
— Теперь, — инструктор подошёл ближе, голос тихий, как у снайпера на вышке, — теперь летаем в режиме АТТИ.
— В чём разница? — спросил кто-то из наших.
— Разница в том, — инструктор поправил очки, — что дрон перестаёт слушаться. Нет удержания точки. Нет автоматической стабилизации. Ветер — всё. Если дует — дрон улетит. Искать будете сами.
Он включил режим. Дрон вздрогнул, замер, потом начал дрейфовать вправо, как лист по воде.
— Видите? — сказал он. — Дышит. В таком режиме вы не командир. Вы — рулевой на шторме. Удерживаете, а не ведёте.
Я взял пульт. Дрон висел в темноте, чуть заметная точка.
— Давай, — сказал инструктор. — Зафиксируй его.
Я двинул стик. Дрон дёрнулся, завалился на бок, пошёл вниз. Я выровнял. Снова вверх. Снова в сторону.
— Не дёргай, — голос спокойный, как тогда на полигоне, когда я учился держать СВД. — Поймай момент. Чувствуй.
Я выдохнул. Расслабил пальцы. Дрон качнулся, замер. Потом пошёл влево. Я мягко подправил. Вправо — подправил. Вверх, вниз. Всё время в движении. Всё время в равновесии.
— Лучше, — сказал инструктор. — Держи.
Я держал. Пять минут. Десять. Дрон висел в одной точке, но дрожал, как живой. Я чувствовал каждый порыв ветра, каждое движение стика.
— Хватит, — сказал инструктор. — Сажай.
Я посадил. Руки дрожали, но не от холода. Рядом, тот, с мышиными глазами, смотрел на меня.
— Как он это делает? — спросил он инструктора.
— Он не делает, — ответил тот. — Он чувствует.
Я молчал. Вспомнил, как учили меня когда-то: «ствол — продолжение руки». Теперь дрон был продолжением пальцев.
— Теперь ты, — инструктор кивнул мышиному.
Тот взял пульт. Дрон взлетел, закачался, упал.
— Медленно, — сказал инструктор. — Не дёргай.
Я отошёл в сторону. Курил. Смотрел в землю тусклым взглядом.
Андрей Сухой.