Контроль над территориальными водами Ормузского пролива трансформируется в рычаг давления на цифровую зависимость арабских монархий и Южной Азии, что превращает Ормузский пролив из нефтяного клапана в цифровой клапан глобальной энергосистемы. Общепринято, что среди признаков сверхдержавности особо выделяются наличие ядерной триады и сильной экономики, влияющей на мировые торгово-экономические процессы.
Иран в самое ближайшее время может стать обладателем подобных признаков. Ормузский пролив, Баб-эль-Мандебский коридор и глобальная цифровая инфраструктура гораздо весомее, чем любая ядерная триада в чистом виде. С полным контролем Ормузского пролива десятки стран мира одна за другой начнут отменять двусторонние санкции и станут активно сотрудничать с исламской республикой.
Со снятием санкций и выходом из международной изоляции иранская экономика будет развиваться прорывными темпами. Страна станет наращивать политическое влияние и развивать инструментарий "мягкой силы", в результате Иран будет способен формировать международную повестку, влиять на решения через дипломатию, международные организации и союзы. Все вышесказанное — это не какая-нибудь дальняя перспектива, а реалии ближайшего будущего.
Через Ормузский пролив проходит критическая доля глобального интернет-трафика.
По различным оценкам, от 15 до 30 процентов мирового трафика данных может быть затронуто при повреждении кабелей в проливе, причем до 97% межконтинентального интернет-трафика в целом осуществляется именно по подводным кабелям. Уязвимость стран-потребителей носит крайне асимметричный характер. При гипотетической блокаде или диверсии потери интернет-соединения составят: для государств Персидского залива (ОАЭ, Катар, Бахрейн, Кувейт, Саудовская Аравия) — 70-90%; для Индии — 30-40% западного трафика; для Пакистана — 50-60%; для Восточной Африки — 40-50%.
При этом сам Иран, имеющий наземные альтернативы, остаётся наименее уязвимым. Ремонт поврежденных кабелей в зоне боевых действий занимает пять-шесть месяцев (как показал прецедент в Красном море в 2024 году), а одновременный вывод из строя двух-трёх кабелей из семи способен вызвать каскадный коллапс всей системы из-за перегрузки оставшихся линий. С теоретической точки зрения данный феномен расширяет применимость концепции геоэкономической власти и её современной операционализации как вепонизации морских узких горлышек.
Иран, располагая асимметричным военным инструментарием (сохранив после двух войн около 60% быстроходных катеров при существенной потере основного флота), получает возможность воздействовать не только на нефтяные, но и на цифровые потоки. Таким образом, возможные атаки на подводные кабели будут означать эскалацию конфликта с переходом в новую плоскость — войну за потоки информации.
