Этому тексту ровно пять лет, и он пока не совсем подходит для рубрики "Открывая заново", так как мог быть написан даже буквально на днях. Но пока память нам не отказывает, порой просто требуется внести в рассказы о прошлом некоторые коррективы.
Переворот, которого не было
Спросите сейчас кого-нибудь из тех, кто помоложе, что такое ГКЧП и кто состоял его членами. Не расшифруют, и только некоторые с трудом вспомнят Геннадия Янаева и некоего Пуго, быть может даже маршала Язова, в крайнем случае – гэбэшника Крючкова. А дальше тишина. Уже второй эшелон – Олег Бакланов, Валентин Павлов, Василий Стародубцев и Александр Тизяков забыты вовсе, даже старшим поколением.
Позже их всех обвинили в попытке государственного переворота, хотя на самом деле члены ГКЧП, похоже, не имели ничего против возвращения к власти законного президента Горбачёва. Разумеется, на их условиях, и он, президент страны, трещавшей по швам, даже мог бы и сам возглавить самозванный чрезвычайный комитет. Однако в дело вмешалась новая российская власть, уже успевшая примкнуть к пресловутому «параду суверенитетов», а также демократически настроенные массы.
Но все попытки разобраться с «переворотчиками», вплоть до судебного процесса, обернулись пшиком. Большинство подсудимых были амнистированы, а отказавшийся от амнистии генерал Варенников свой процесс и вовсе выиграл.
Получается, что есть вполне однозначное судебное решение, с которым несложно ознакомиться, которое реабилитирует не только и не столько самого генерала, сколько вообще всех организаторов «переворота».
Показательно, что все члены ГКЧП, как и большинство поддержавших их, скажем так, даже не выпали из обоймы. Некоторые, точнее – большинство, в конце концов вернулись к тем делам и на такие посты, где могли, как и прежде, очень многое делать и многое решать. Но вообще-то, даже потом - пару лет спустя, уже после расстрела Белого Дома из тех, кто там не погиб, только немногие поставили крест на всём, что было до него.
А с ГКЧП ещё проще - если бы не сакральные жертвы – одна в составе ГКЧП, и три (а ведь, и вправду – всего три) по другую сторону баррикад, трагедию государственного масштаба действительно можно было бы воспринимать как фарс. В сравнении с ним тот же октябрь 93-го был куда страшнее, но и тогда, при сотнях и даже тысячах жертв, никто не стал делать из восставших этаких декабристов. А имена Руслана Хасбулатова и Александра Руцкого, в отличие от тех, о ком будет сейчас совсем коротко сказано, не забыты до сих пор.
Тень КПСС
Олег Дмитриевич Бакланов – он умер последним из ГКЧП. Его называли чуть ли не отцом легендарного «Бурана», он был Героем Соцтруда и многократным лауреатом разных премий, а к августу 91-го занимал пост первого заместителя председателя союзного Совета Обороны, то есть Михаила Горбачёва. Но это он, почти не скрываясь, говорил, что с Горбачёвым надо что-то решать. Хотя его иногда и называли «тенью Генсека».
При этом самого Бакланова вряд ли устраивал Геннадий Янаев в президентском кресле, и он готов был оставаться под Горбачёвым, и даже летал к тому в Форос за день до путча. Но и своих амбиций не особо скрывал.
Но Бакланова не очень хорошо знали в органах, хотя его сын и служил там, почти совсем не знали на местах. Делая же ставку на оборонку, гэкачеписты, кажется, здорово ошиблись – там ведь тоже сторонников демократии было с избытком. Тот же Олег Бакланов - главный по ракетам и по космосу, один из немногих, кто знал, что и как делать с ядерным чемоданчиком. Это он о своём участии в ГКЧП сказал так:
«Я встал на защиту нашего государства». Но в итоге попал и в «Матросскую тишину», и под исключение из партии, где потом восстановился, и даже под амнистию.
Сам Бакланов, инженер до мозга костей, неплохо знал только верха оборонной отрасли, мало интересуясь низами. За это и поплатился. В 91-м ему было всего 59 лет – самый лучший возраст для руководителя его уровня. Однако из-за участия в путче Бакланову пришлось уйти в тень на долгие полтора десятка лет. Проект «Буран» за это время благополучно профукали, как и очень многое другое, где было «без Бакланова не обойтись». Бывший путчист почти вынужден был заниматься политикой, вплоть до статуса советника у Сергея Бабурина, однако в 2005 году, с ростом госзаказа, профессионала Бакланова вернули к настоящему делу.
И он возглавил «Рособщемаш» - странное подобие модных нынче госкорпораций, ставшее преемником Министерства общего машиностроения. Возглавляемого когда-то именно Баклановым, и расформированного как раз с приходом к власти реформатора Горбачёва. Олег Бакланов скончался скоропостижно, у себя на даче, в очень почтенном возрасте - 89 лет.
Бисквитный премьер
Валентин Сергеевич Павлов, первые сознательные годы жизни которого пришлись на войну, сын шофёра и медсестры, благополучно закончивший финансовый институт. И помнят его уж точно не как члена ГКЧП, об этом вообще почти никто и не знает, а как того, кто когда-то «оперативно обменял» 50 и 100-рублевые банкноты на новые.
По сути же, у людей тогда просто отняли очень существенную часть из них. Причём всего за три дня – вот такая вот была пятилетка в три дня. Павлов был финансистом ещё той, советской школы, но свои реформы откровенно провалил. А потом, как считается до сих пор, но не афишируется, ещё и публично опозорился, поедая бисквиты перед телекамерами.
И это в стране, где тогда голодал чуть ли не каждый третий. Валентину Павлову в принципе удалось под предлогом борьбы с фальшивками изъять из оборота 14 миллиардов ещё крепких советских рублей. Результат неплохой, однако при нараставшей инфляции помогло это слабо, но обозлило народ крепко. Этому горбачёвскому премьеру не удалось то, что позже благополучно проделал ельцинский премьер Егор Гайдар – обрушить цены.
При Павлове они успели вырасти только в два-три раза, у Гайдара – сразу в десятки и сотни. Впрочем, по большому счёту, винить в провале павловских реформ, и в том, что пришлось пойти на шоковые меры, надо, скорее, саму систему и внешние факторы. Не случайно в ГКЧП, не сомневаясь делали ставку на Павлова, как на «эффективного» премьера.
К тому же, по закону, только он, премьер-министр, помимо президента, и мог сделать объявление о чрезвычайных мерах. Однако после путча Валентин Павлов не замедлил сказаться больным и даже не полетел в Форос каяться перед Горбачёвым. Его лечащий врач потом на допросе дал такие показания:
«Где-то около семи утра мне позвонил охранник премьер-министра и попросил срочно приехать. Павлову, сказал он, плохо. Я приехал. Павлов был пьян. Но это было не обычное простое опьянение. Он был страшно взвинчен до истерики. Я стал оказывать ему помощь…»
От настоящего заключения он спрятался, но от следственного изолятора и суда, всё это премьера из ГКЧП не уберегло. Однако амнистия 1994 года коснулась и Павлова. Затем были зарубежные фирмы с хорошими постами, были университеты и неожиданно быстрая – всего-то в 66 лет, кончина.
Не "красный" директор
Александр Иванович Тизяков – вообще-то человек-загадка, о котором официально известно всё, что можно, но... Его сейчас не помнит просто никто, но и тогда, в 1991-м хорошо знали совсем немногие. Тизяков был заместителем у Павлова, и президентом Ассоциации государственных предприятий и объектов промышленности, строительства, транспорта и связи СССР.
Из неё потом выросли бизнес-объединения и союзы самого разного толка, но расчёт на серьёзное влияние ассоциации на реальный сектор оказался абсолютно необоснованным. Никто на заводах и фабриках всерьёз поддерживать ГКЧП в августе 1991 года даже и не подумал. Митинговали, и не только в двух столицах, совсем в другую сторону. А Тизяков на совещаниях ГКЧП выглядел то ли белой вороной, то ли свадебным генералом. Его потерянность отметили многие.
К заговору Тизякова откровенно подтянули товарищи, и он согласился, чтобы промышленность, которую и без того лихорадило, не встала вовсе. К тому же, как ветеран войны, Тизяков явно передоверился маршалу Язову и примкнувшему к путчу авторитетному генералу Варенникову. Не только за участие в ГКЧП, но и за известное обращение «Слово к народу» его исключили из КПСС, но потом тоже восстановили.
Тоже арестовали, причём ни много, ни мало – за измену родине, тоже судили, и тоже амнистировали. Только в 1994 году, хотя на свободу выпустили уже в январе 1993-го. Тизяков сразу вернулся в давно ставший для него родным Свердловск, который превратился в Екатеринбург, и активно занялся бизнесом, связанным в основном с реальным производством. Он прожил дольше всех остальных членов ГКЧП – 92 года, и скончался в 2019 году.
Товарищ председатель колхоза
Василий Александрович Стародубцев, несмотря на то, что участвовал в путче, ухитрился спустя несколько лет воцариться в родной Тульской области. Председателем колхоза он был, конечно, одним из лучших, но губернаторство своё в конце концов благополучно провалил, хотя здесь речь не об этом. Самый главный аграрий страны оказался в составе ГКЧП не только в силу свих твёрдых коммунистических убеждений, но и, по всей видимости, в расчёте на то, что «чрезвычайку» поддержат в глубинке. Рабочий класс, как видно, оставался за Тизяковым и Баклановым.
Трудиться он начал сразу после войны, прошёл и службу бортмехаником в ВВС, и через тульские угольные шахты. Тридцать с лишним лет председательствовал в колхозе имени Ленина в Новомосковском районе, причём стаж там ему не прервали даже из-за ГКЧП. И это при том, что Стародубцева тоже арестовали за «измену родине». Получается – страшно, но не совсем. Выпустили его раньше других членов ГКЧП – в июне 1992 года, однако только по состоянию здоровья и с подпиской о невыезде.
Хотя не совсем понятно, куда. Колхоз-то он так и не бросил, вплоть до избрания губернатором. Область Василий Александрович принял в 1997 году, сдал – в 2005-м, когда были благополучно проедены все позитивные сдвиги в экономике, которые принес «страшный» дефолт. Область благополучно сползала в число дотационных, а Стародубцев ушёл в думцы. Этот человек ухитрялся всегда быть заметным, но чем-то реальным так и не отмечался. В ГКЧП тоже оставался как бы на втором плане, но, не в пример коллегам, успел накатать указ «О спасении урожая».
О том, как «записался», точнее – как его записали в ГКЧП, Стародубцев рассказывал по-крестьянски просто:
«Я видел, что на продовольственном рынке происходит буквально диверсия. Одним нажатием кнопки создавались условия, чтобы продукты не доходили до прилавков. В стране начались забастовки тех же шахтеров, рабочих, и спровоцированы они были оппозицией. Бастующие нас поддерживали».
В последнем сейчас принято сомневаться, но ведь этих бастующих, в отличие от демократических масс, никто тогда организовать так и не сумел. А Василий Стародубцев умер всего через пять дней после ярко отмеченного 80-летия – 30 декабря 2011 года.
Вместо P.S. И примкнувший к ним Варенников
Генерал Варенников оказался самым известным и самым стойким среди тех,
кто не являлся членом ГКЧП, почему и не удостоен здесь отдельного очерка, но
активно поддержал его. Валентин Иванович, ветеран, прошедший всю войну, не в
пример соратникам по путчу, показал себя его истинным героем. Он пошёл под
арест, не испугался суда и не признал амнистию. Варенников не писал покаянных
писем, не делал заявлений.
Он выиграл свой процесс, причём с блеском, хотя большая пресса предпочла этого не заметить. В оправдательном приговоре за отсутствием состава преступления о генерале армии Варенникове было сказано:
«Совершая инкриминированные ему действия, он не располагал достоверными данными, позволяющими считать, что происходящие события фактически противоречат воле Президента СССР — Главнокомандующего Вооружёнными Силами государства.
Мотивами и целью содеянного им были не корыстные побуждения или иная личная заинтересованность, а сохранение и укрепление своего государства, что соответствовало воле народа, высказанной на референдуме 17 марта 1991 г.»
