Несмотря на все сложности третьего десятилетия XXI века, больше просто нельзя замалчивать тему, которая после всех передряг снова будет среди первых по актуальности. И вовсе не потому, что в Европе нежданно-негаданно пересох Дунай.
И не только из опасений, что нечто подобное возможно, увы и у нас в России. Не станем же в который раз изобретать велосипед, вспомнив спустя почти четверть века точку зрения профессионала. В нашей рубрике «Перечитывая заново», которую можно назвать и иначе – «Повторение не пройденного» снова выступит профессор гидрологии Алексей Алексеевич Беляков.
Речные воды и нефть
Нет ничего плохого в передаче воды оттуда, где ее избыточно много, туда, где ее не хватает. В Китае, например, из сооружаемого на р. Янцзы водохранилища "Три ущелья" намечена переброска воды в бассейн р. Хуанхэ в объеме 80 куб. км в год. А в обжитой, тесной и, добавим, скудной водными ресурсами Западной Европе новая гидротехническая система Рейн-Майн-Дунай (сквозное судоходство открыто в 1992 году) имеет в своём составе помимо 57 гидроэлектростанций ещё четыре насосные станции, которые перебрасывают в средний по водности год 150 млн. куб. м воды из Дуная в Регниц и Майн.
Плохо другое. В письме Лужкова, как и ранее в технико-экономическом обосновании (ТЭО) "переброски" (1986 г.), речь идёт лишь об объёмах воды. (В письме предлагается перебрасывать из Оби в Казахстан и Центральную Азию 27,2 куб. км воды в год или, с учётом роста потребления воды бассейна Амударьи в Афганистане, 37 куб. км в год).
Но эти объёмы не лежат неподвижно, подобно лежащей в недрах земли нефти. Обские воды собираются с колоссального водосбора (2 414 444 кв. км) и движутся в реках, которые и сами полны жизнью и дают жизнь окружающей среде, людям и хозяйству. Собственно, именно это и послужило причиной определенной неприязни к ТЭО 1986 года в профессиональной среде гидрологов, гидротехников, мелиораторов.
Проблема водохранилища
В письме верно замечено, что "Россия обладает значительными ресурсами пресной воды". Но, протекая в реках, они распределены во времени чрезвычайно неравномерно. За высоким паводком обычно приходит маловодная межень. (Надо ли напоминать, что катастрофические наводнения летом 2002 года происходили в вододефицитном регионе?) В этом главная проблема водных ресурсов России вообще и бассейна Оби в частности.
Решение её - в создании на реках водохранилищ. Но водохранилищ в России не хватает. Это выявляет не столько статистика водохранилищ (в стране имеется несколько крупнейших), сколько статистика плотин: больших плотин (высотою более 15 м) в 2000 году в Китае насчитывалось 24 119 (и более 300 были в постройке), в США 6389, в Индии 2601, в Японии 2467, в Испании 871, в Канаде 820 и т.д., тогда как в России - всего 62.
В проекте "переброски" водохранилища намечены лишь в конце трассы - услуга покупателям, чтобы им было куда принимать и чем распределять доставленную из Оби воду. А в начале - ничего, бесплотинный водозабор в Белогорском створе.
Между тем в бассейне Оби значительных водохранилищ - четыре, два десятка маленьких (а некоторые из них служат ещё с XVIII в.) на режим бассейна не влияют. Из этих четырёх три - на Иртыше, на территории Казахстана, а в России лишь одно, Новосибирское, на самой Оби, но его регулирующее воздействие распространяется не более чем на 300 км вниз по реке и ниже устья р. Томи уже отсутствует.
Обь и её притоки протекают через различные природные зоны. Различны и проблемы, которые можно было бы решить с помощью водохранилищ. Так, плодородные, но засушливые степи юга Западной Сибири надо орошать. Для этого нужны водохранилища на верхней Оби и её притоках Бии, Катуни, Томи, причём водохранилища на Катуни и Бии характеризовались бы минимальными затоплениями и подтоплениями и позволили бы подавать воду для орошения самотёком.
А на нижней Оби на фоне растянутого весенне-летнего половодья систематически бывают наводнения. Для защиты от них эффективны и регулирование верхней Оби, и каскад на Иртыше, и, кроме того, водохранилища на Чулыме, Кети, Васюгане, Тыме, Вахе и других притоках.
А ещё территории бассейна Оби скудны путями сообщения. Создание каскадов водохранилищ превратило бы реки бассейна в систему глубоководных путей, дало бы, между прочим, водный выход по Томи кузнецкому углю, а по Чулыму - канско-ачинскому. Но о том, что по воде могут плавать суда и даже возить грузы и пассажиров, авторам подписанного Лужковым письма, вероятно, попросту не известно.
Поэтому, сообщая о размерах не предназначаемого ими для судоходства канала "переброски" (глубина 16 м, ширина 200 м), они "не замечают", что даже у мирового межокеанского Панамского канала размеры скромнее: глубина 12,5 м, ширина до 1970 года была 91,5 м, теперь 150 м...
А ещё если воду из водохранилищ выпускать не просто так, а через специальные машины, то она сможет вырабатывать электроэнергию. Но это - особый разговор.
Кто должен качать воду?
Для переброски расчётных 27,2 куб. км обской воды в год насосным станциям ежегодно потребуется 10,2 млрд. кВт-ч электроэнергии. Для этого надо сжигать по 3,4 млн. т условного топлива в год - примерно 3,5 млн. т кузнецкого угля, 7 млн. т канско-ачинского.
Конечно, никакого экологического вреда от "переброски" не будет. Но от выработки электроэнергии для неё (не говоря об уничтожении изъятого из недр земли угля) атмосфера будет терять более 7 млн. т в год кислорода и получать взамен более 10 млн. т двуокиси углерода, 150 тыс. т окислов серы и азота. А ещё, учитывая, что средняя дальность перевозок угля по железным дорогам РФ составляет без малого тысячу километров, можно подсчитать затраты труда наших соотечественников на добычу, перевозку, сжигание топлива для энергетического обеспечения "переброски".
Окончание следует
