От редакции
В нашей набравшей ход рубрике "Открывая заново" продолжаем публикацию очерка известного военного обозревателя Виктора Литовкина о столице Венгрии Будапеште и о событиях, которые произошли в этом поистине чудесном городе осенью 1956-го года.
Продолжение. Начало читайте Уроки венгерского
А почти семьдесят лет назад, в пятьдесят шестом, в Будапеште – захваченных в КГБ солдат и офицеров, одетых в коричневые ботинки, толпа повстанцев буквально растерзала. А тех, кого не успели убить на месте, потом повесили за ноги в той самой роще, где мы так любили гулять, – Варошлигет. Там на платанах вешали всех, кто почему-то носил эти злополучные коричневые ботинки.
Потом толпа революционеров и к ним примкнувших штурмовала городскую тюрьму. Вместе с безвинно осуждёнными политиками и противниками той власти на улицы были выпущены сотни уголовников. Они под видом восставших врывались в квартиры горожан, грабили, убивали, не жалели ни стариков, ни женщин, ни детей…
Хватало жертв и в семьях советских офицеров. Не только в Будапеште. Их вырезали практически поголовно, вешали на балконах, выбрасывали детишек из окон и с балконов верхних этажей на мостовую... Во время революционных событий офицеров собрали в частях по тревоге, а их семьи оказались практически беззащитными.
Сколько гробов увезли тогда в Советский Союз, никто до сих пор не сказал. Известно, что в ходе боёв «по восстановлению конституционного порядка» погибло 720 советских военнослужащих. Часть из них покоится на городском кладбище Керепеши, - я видел эти могилы, а где похоронены дети и жёны наших офицеров, никто сегодня не скажет.
Кто-то заметит: такова судьба всех оккупантов. Но советские офицеры, их жены и дети не были «оккупантами». Они не руководили жизнью страны, не вмешивались в неё, ничего ей не диктовали, - они находились в Венгрии и Будапеште, как когда-то и я, потому что их туда послали. Они не могли отвечать за политику своего правительства, - просто в меру добросовестно выполняли свой воинский долг и ни в кого не стреляли, пока их не вынудили это делать.
В том числе, и из-за тех страшных преступлений, которые совершили над ни в чём неповинными людьми восставшие. И особенно те, для кого революция стала поводом для неприкрытых грабежей, убийства и насилия. Примерно так, как это произошло совсем недавно на наших глазах на Украине. Но в Будапеште преступления были совершены не только против советских граждан, но и против самих венгров, против тех, кто по тем или иным причинам не разделял идей революционеров, был как-то связан с коммунистами или офицерами КГБ, а, может, и просто попал под горячую руку распоясавшихся бандитов.
Моя соседка тётя Магда, дочь венгерского коммуниста, умершего в Москве ещё в двадцатые годы, и вернувшаяся со своим сыном Володей на родину в мае пятьдесят шестого, рассказывала мне. В конце октября пятьдесят шестого они две недели просидели без кусочка хлеба за дубовыми дверями у себя в квартире, дрожа от каждого стука и выстрела за окнами. К ним несколько раз ломились в квартиру, но дубовая дверь выдержала осаду. А Вовку, уже даже после окончания тех событий, товарищи по классу то ли в шутку, то ли всерьёз подвешивали за пионерский галстук на школьной вешалке, и он чуть не задохнулся, едва-едва доставая носками ботинок до пола.
Старший лейтенант венгерской армии Володя Чинков, с которым мы в семидесятые годы прошлого века крепко подружились на почве общего увлечения фотографией, вырос в ярого антисоветчика, а его мама – тетя Магда осталась, как когда-то в юности, настоящей коммунисткой. Думаю, доживи она сегодня в Москве, - не в Будапеште, до наших дней, - выходила бы на демонстрации в партийных колоннах Зюганова, как и некоторые наши старушки… Но это отдельная история.
У венгерских событий пятьдесят шестого года, у народного возмущения и революционных выступлений были весомые и объективные основания. Это, конечно, и сталинизация внутренней политики с упором на диктатуру пролетариата, а точнее на тиранию той части коммунистической власти, которая в данный момент одержала победу во внутрифракционной борьбе. В тюрьмы, как у нас в тридцатые годы, были брошены все несогласные.
Их пытали, над ними издевались, их расстреливали без суда и следствия. Продолжались и настойчивые, хотя и неудачные попытки провести коллективизацию. В сельскохозяйственной стране, где для каждого крестьянина собственный клочок земли был дороже жизни, это переполняло чашу народного терпения. И, конечно, нельзя сбрасывать со счета и затянувшееся пребывание в Венгрии советских войск, которое не было обусловлено никакими соглашениями, разве что Варшавским договором, хотя в его тексте не указывалось на непременное присутствие армии Страны Советов на чужой территории…
Для восстания в Венгрии было немало видимых и невидимых причин. И оно, несомненно, могло быть успешным. Если бы не то страшное насилие, в которое вылилась народная революция. Как с одной, так и с другой стороны.
Но мне кажется, что спровоцировало повторный ввод советской армии в Будапешт и разгром восстания, а этот разгром был жестоким, безжалостным и показательным, как урок для той же Польши, ГДР, Чехословакии и других «стран народной демократии», именно это чрезмерное кровопролитие, которое устроили люди, вышедшие из-под контроля руководителей венгерской революции.
А ещё постоянно подзуживающие и по-своему поддерживающие их на словах и финансами, обещавшие «золотые горы» радио «Свободная Европа», другие западные голоса, американские и западноевропейские политики и специальные службы... Сегодня хорошо известно, что за той октябрьской революцией 1956 года в Будапеште стояли и Госдеп, и ЦРУ, и прочие антисоветские и антикоммунистические силы. Правда, когда в венгерскую столицу вошли советские танки, они даже пальцем не пошевелили, чтобы чем-то реально помочь восставшим.
Окончание следует